Сказка о городе Горечанске - Ольга Владимировна Фикс Страница 5

приключилось. Ну кто ж меня такую замуж возьмет? Мужику-то на хозяйство работница небось нужна. А с моей-то ногой, точней без ноги, немного по хозяйству натопчешься. Вот и кукую с тех пор тута в стрелочницах. Мно-ого годов уж сижу! Такого понавидалась – не приведи бог! Больше меня-то про здешние места, поди, и не знает никто. Ты, девка, не торопись, ты слушай лучше, что я скажу. Да на ус мотай, глядишь, пригодится. Раз уж ты в наших местах жить собралась, то тебе перво-наперво надо знать…

Тут в дверь неожиданно постучали. Громко, уверенно. Совсем не так, как давеча Аня.

– Ктой-то? – всполошилась старушка. – Ох и что ж это за день такой колготной! То неделями никого, а то сразу по двое ходют.

– Бабушка Яга, откройте, пожалуйста! – крикнул со двора ломкий мальчишеский басок. – Это я, Костя! Меня мама к вам за хлебушком послала. А то у нас в сельпо совсем кончился. Абитуриенты как с утра понаехали, так все и раскупили. Нам-то что, а отец ведь без хлеба и за стол не сядет. Вы уж выручите, пожалуйста.

– Костя! Вот кстати! – обрадовалась Яга, вынимая из печи теплый еще каравай и резво, несмотря на деревянную ногу, подскакивая к дверям. – На ловца, стало быть, и зверь бежит! Вот Костя-то тебя и проводит. Он как раз в Учгородке и живет!

И, уже открывая дверь, крикнула кому-то, невидимому для Ани:

– Здравствуй, сынок! На вот тебе хлеб, держи! Свеженький, только что из печки. Да погоди еще, не скачи. Тут вот надо девочку одну проводить. Из ваших абитурьентов. Нездешняя она, дороги не знает. Из самой Москвы учиться приехала. Ты уж доведи ее до Учгородка, сделай милость. А то не ровен час вдруг чего.

Со двора что-то недовольно пробурчали.

Аня, понимая так, что гость спешит и оттого не заходит в дом, встала из-за стола и потянулась за рюкзаком. За ней вскочил Бумс, высунул нос за дверь, шарахнулся назад и громко, отчаянно заскулил. Он так себя вел, когда был чем-то потрясен или сильно напуган.

– Бумс, фу! Как не стыдно! – прикрикнула Аня, гадая, что могло испугать спокойную в общем-то собаку. Вышла на крыльцо, глянула и сама чуть кубарем не скатилась со ступенек.

Костя удержал ее за плечо и помог спуститься.

– Ну-ну, не надо так нервничать, – усмехнулся он. – Я, конечно, понимаю, что произвожу сильное впечатление. – Костя расправил плечи и слегка поиграл бицепсами. – Врать не буду, я даже этим слегка горжусь. Но уж падать-то с крыльца при виде меня вовсе не обязательно. Так ведь и шею сломать можно.

– В-вы, – чуть заикаясь, проговорила Аня, – в-вы настоящий?

– В смысле? – Костя даже слегка обиделся. – Вот он я, держу тебя за руку. Отпустить?

– Да, если можно. Падать вроде уже некуда.

– Кто тебя знает? – Он усмехнулся. – Бывает, люди и на ровном месте спотыкаются. Тем более если они из Москвы.

– А Москва-то здесь при чем? – Стараясь не пялиться чересчур на нижнюю половину Кости, а смот-реть ему исключительно в глаза, Аня мысленно убеждала себя в том, что Костя простой, обыкновенный мальчишка. Ну да, немножечко на четырех ногах, с копытами и с хвостом, но судя по тому, как он разговаривает…

И с чего она к нему вдруг на «вы»? Наверняка ведь они с этим Костей ровесники.

– Так что? – повторила она, слегка вызывающе. – В чем проблема, если я из Москвы? Город как город. Ну немножко побольше вашего Горечанска… А так – никакой разницы. Такие же люди живут, как везде.

– Ты ж еще не видела Горечанска.

– А что в нем такого особенного? Там что, все такие, как ты? – От такой перспективы Аню бросило в дрожь, но она постаралась ничем этого не показать.

Костины глаза потемнели. Он сразу перестал улыбаться и ответил серьезно, с оттенком горечи:

– Насчет этого можешь не беспокоиться. Таких, как я, больше нет. Я единственный.

– Ну и славно! – вырвалось у Ани. Закинув за плечи рюкзак, она стояла с независимым видом, запрокинув голову и глядя Косте прямо в глаза. – Одного тебя больше чем достаточно.

– Достаточно для чего?

– Чтобы проводить меня в Учгородок. Ты ведь туда идешь?

– Ну допустим.

– Значит, нам по пути.

– Мало ли что по пути! Без тебя б я рысью погнал, а с тобой придется шагом тащиться.

– Окей. – Аня уже начинала злиться. Ей хотелось забыть, что она имеет дело с кентавром, но Костя не давал ей такой возможности. – Так мы вместе идем или нет?

– Хм. Не знаю еще. А ты меня попроси.

Но Аня скорей бы язык себе откусила. Ни за что! Подумаешь, большое дело, кентавр!

– Да не надо! Не очень-то и хотелось! Сама как-нибудь доберусь!

– Ребятки, ребятки, – свесилась с крылечка баба Яга. – Вы что это расшумелись? Делить вам нечего, лес большой. Костя, ну ты уж взрослый совсем! Соображать должен! Как она одна здесь пойдет? И ты, Анна, что это? Ты ж девушка! Вам положено скромными да кроткими быть. Попроси Костю вежливо, с тебя не убудет. Он тебе и в самом деле одолжение делает. Галопом бы он в два счета доскакал, а с тобой больше часа протопает.

– Не нужно мне ничьих одолжений! – Аня резко передернула плечом и смело зашагала в сторону леса. Бумс радостно рванул за ней следом.

– Да куда ты! Стой! Сумасшедшая! – Костя нагнал ее в два прыжка и зарысил рядом. – Нам же не туда совсем!

– Да? – Аня остановилась. – А куда? Ну ты хоть направление мне укажи… по-жа-луй-ста. И галопируй себе на здоровье.

– Туда! – Костя махнул рукой в сторону тропинки.

Они зашагали рядом. Аня шла быстро, Костя приноравливал свой шаг к ее.

– Да пойми ты, дойти до Учгородка вовсе не так просто, как кажется! Ладно уж, пошли вместе. Раз уж ты такая невежливая.

– А я, может, не хочу с тобою идти.

– Почему? Боишься, что ли, меня? Ну, признайся честно, боишься?

– Да я ничего не боюсь! Просто ты меня достал, ясно? Подумаешь, кентавр! Да в Древней Греции таких на каждом шагу! Как-то ж люди уживались…

* * *

Какое-то время они просто молча шли рядом. Постепенно лес вокруг них густел. В зеленом коридоре, по которому они шли, с каждым шагом становилось темнее. Деревья шелестели все громче, и щебет птиц в ветвях назойливее лез в уши.

Лес оглушал и подавлял Аню, да и Бумса тоже. Вместо того чтоб стрелою мчаться вперед, пес вышагивал, как по команде «рядом», плотно прижимаясь к колену хозяйки.

В своих синих джинсах и яркой, в кислотных разводах майке Аня чувствовала себя здесь чужой. И зачем только она поддалась перед отъездом на уговоры