Сказка о городе Горечанске - Ольга Владимировна Фикс Страница 6

Точно попугай в тайгу залетел.

А вот гнедой Костя в камуфляжной майке, передвигавшийся мягкой и плавной рысью, абсолютно органично вписывался в пространство. Удары его копыт о примятый, истоптанный дерн тропинки напоминали стук сердца – немного чем-то взволнованного и оттого колотящегося чуть быстрее обычного.

Они шли, и шли, и шли.

Постепенно Аня совсем ошалела от леса. У нее, похоже, начались галлюцинации. Сквозь шелест веток и щебет птиц ей послышался чей-то смех. Один смешок, другой, третий. А потом кто-то дернул ее за косичку.

– Ай! – вскрикнула Аня и встала как вкопанная, озираясь в поисках ветки, за которую нечаянно могла зацепиться.

Хихиканье вокруг зазвучало громче. Зазвенело сразу со всех сторон, как будто весь лес смеялся над Аней.

Костя хоть и не сразу, но все же заметил, что Аня не идет больше за ним, и нетерпеливо обернулся.

– Ты что стала? Пошли! И так столько времени потеряли!

– Костя, – жалобно проговорила Аня. – Мне, наверное, нехорошо. У меня отчего-то ужасно звенит в ушах.

– Звенит? Ах это! Да это ж мавки! А ну, замолкли, бесстыжие! Что пристали к человеку?

Смех и звон разом стихли. Со всех сторон теперь слышался испуганный шепот. Ну да, точно шепот. Как Аня раньше могла принимать его за шелест ветвей?

– А чего она? – звонко спросил высоко в ветвях невидимый голос.

– В смысле? – поднял голову Костя.

– Ну чего она вся такая?

– Да какая «такая»?

– А не такая! Пестрая вся! И поет не по-нашему!

Аня и вправду всю дорогу еле слышно мурлыкала себе под нос «Let it be». Звук собственного голоса ее успокаивал.

– Глупости говорите! Просто Аня не местная. Приехала издалека, из Москвы. Там все так одеваются. А поет по-английски, язык такой. Имеет право.

– А по-людски она может?

– Что ты все за нее-то говоришь?

– И правда, пусть сама скажет за себя!

– Ишь пялится во все стороны! Коза!

– Язык, что ли, проглотила?

– Надо было ей совсем косу оторвать! А что такого, у нее же их много!

– Я гляжу, вы тут совсем оборзели! – всерьез рассердился Костя. Он подошел к ближайшей осине и резко пригнул ствол к земле, почти сломав деревце пополам. – Бандерлоги северных лесов, понимаешь! Ничего, вот начнет Михеич в сентябре санитарную вырубку…

Голоса снова смолкли. Потом – Ане показалось, что говорит само деревце, – один жалобно-плаксивый голосок протянул:

– Костя, отпусти, больно же!

– А будете еще к человеку приставать?

– К человеку-у! Скажи лучше сразу: она тебе нравится?

– Чего?! Нет, вы тут точно все с ума посходили! Да я сам на вас Михеича наведу! Вот прям нарочно с краской приду и всех подряд как сухостой перемечу! Оранжевой краской, чтоб видно издалека.

Вокруг сделалось так тихо, что Ане стало слышно собственное дыхание. Она задрала голову и увидела в ветвях – или ей все-таки показалось? – десятки полупрозрачных, точно сотканных из зеленоватой дымки, испуганных девичьих лиц.

«Ну да, – подумала Аня. – Дриады. И как я сразу не догадалась?»

* * *

Чем дальше они шли, тем жарче становилось в лесу. Мало-помалу парить стало уж совсем не по-детски. Бумс вывалил язык набок и тяжело задышал.

Аня завистливо поглядывала на Костю, который в какой-то момент просто скинул с себя майку, и все. Снизу-то на нем так и так ничего не было. А на Ане и майка, и джинсы, да еще и рюкзак в придачу. Солнышко припекло макушку, ручейки пота потекли по спине. Пот щипал глаза, капал с носа и затекал в рот.

Сколько ж они уже идут? Ане казалось, что она вот-вот рухнет на дорогу и останется навсегда лежать. Однако ноги каким-то чудом продолжали топать по земле в каком-то отдельном от хозяйки автоматическом ритме.

Никогда в жизни она еще столько не ходила!

– Костя! – взмолилась наконец Аня. – Я больше не могу! Давай чуточку передохнем.

– Ну вот еще! – возмутился он. – Обед скоро, и так еле телепаемся.

Но, взглянув на Аню, он сжалился:

– Хорошо. Пятнадцать минут. И ни секундой дольше!

Аня с наслаждением скинула рюкзак, упала в траву и блаженно раскинула руки и ноги. Сквозь сомкнутые веки Аня чувствовала, как пробегают по лицу солнечные блики. Крыс тихонько бродил по плечам под майкой, приятно поскребывая натруженные мышцы.

Для полного счастья не хватало только воды.

Эх, зайти бы сейчас в душ, смыть с себя мерзкий соленый пот и стоять без конца под струями, чувствуя, как все лишнее с тебя утекает.

И, словно в ответ на ее мысли, где-то совсем рядом послышался слабый всплеск. Точно камень в воду упал. Аня резко приподнялась на локте. Да, точно, вода. Должно быть, озерцо или ручеек. В той стороне, за пригорком.

Аня покосилась на Костю. Кентавр спал в паре метров от нее, свернувшись клубком, скорее не как конь, а как кот, ткнувшись головой в задние копыта.

Купальника на Ане, конечно, не было. Но она, решив, что черные трусики и лифчик вполне сойдут за него, быстро скинула джинсы и маечку.

– Охраняй! – шепотом скомандовала она Бумсу, кивнув на рюкзак и кучку одежды. Арчика Аня осторожно сняла со спины и запустила в рукав майки.

За пригорком, со всех сторон окруженный низко склоненными ивами, темнел затянутый ряской прудик или, скорее, маленькое болотце. С желтыми кувшинками и бурыми пушистыми камышами. Самой воды почти и не видно. Короче, не лучшее место для купания. Но другого-то не предвиделось.

Аня двинулась к воде, чувствуя, как пружинит дерн под ее ногами. Вскоре она уже не шла, а перескакивала с кочки на кочку. Прудик оказался совсем не близко. Чем дальше она шла, тем дальше от нее делалась вода, а участки более-менее твердой земли под ногами попадались все реже. Аня давно уже не выискивала их, а просто шла и шла по качающемуся под ногами зеленому гамаку.

А прудик по-прежнему заманчиво поблескивал всего в паре метров от нее. Вот-вот дойдет, вот-вот коснется воды.

– Аня-а-а! – донеслось откуда-то издалека.

Аня испуганно оглянулась. Вокруг на десятки мет-ров был сплошной зеленый, колеблющийся под ногами ковер. Как же она не заметила, что давно уже идет по болоту?! Надо ж быть такой идиоткой!

«Спокойно. Без паники, – мысленно твердила себе Аня, осторожно идя назад и чувствуя, как трясина дышит и всхлипывает под ее ногами, точно живая. – Как зашла, так и выйду», – повторяла Аня, как заклинанье, хотя это было вовсе