Однажды ко мне пришел кот. История кота и его монаха - Погён Страница 2

книгу в стиле Андзая Мидзумару – того самого, что рисовал иллюстрации для книг Харуки Мураками». Признаться, само имя художника мне тогда ничего не говорило, но я сразу интуитивно понял, о чем речь. Поискав в интернете, я наткнулся на книгу Андзая Мидзумару под названием «Небрежно рисовать от всей души». Я тут же попросил в храме Помнёнса купить ее для меня, чтобы я мог забрать книгу сразу по приезде в Сеул. Мне очень хотелось посмотреть, насколько иллюстрации будут созвучны с текстом. Все оказалось именно так, как я и представлял: в книге нашлись уже знакомые мне рисунки – «Пушистый кот», «Разные лики господина Мураками» и другие. Андзай Мидзумару как-то сказал: «Когда человек видит нечто странное, в него вселяется причудливый дух и он сам становится странным». И ведь верно! Я встретил кота, а теперь вот выпускаю книгу. Похоже, в меня в самом деле вселился какой-то причудливый дух. К тому же я занимался этим втайне, боясь, что кто-нибудь обратит внимание на то, что я делаю, и скажет, что я занимаюсь всякими странностями…

Как же так вышло, что я стал заботиться о коте, который бродил по горам? По мере того как эта «внезапная» связь крепла, у меня появлялся совершенно новый опыт. Пожалуй, это можно назвать «уроками, которые преподал мне кот». Он научил меня многому, что трудно осознать, живя среди людей. Главных уроков было два: созерцание и ожидание. Кот просто обожает наблюдать. Он всегда выбирает место повыше, пусть даже всего на сантиметр, и смотрит. При этом двигается у него только хвост. Я даже задавался вопросом, а не разгоняет ли он этим движением скуку неподвижности. Такое созерцание – важнейший элемент буддийской практики и ежедневного самопознания. Если искренне и глубоко вглядываться в каждое проявление своей души, тревоги утихают и растворяются. Огонь душевных терзаний гаснет. В зеркалах можно увидеть свое лицо, но нет такого зеркала, которое показало бы нам нашу душу. Поэтому смотреть вглубь себя нужно через саморефлексию. Наблюдение за котом заставило меня по-новому взглянуть на практику медитации в буддизме.

Второй урок – это умение ждать. Эпиктет говорил: «Один из главных законов жизни – уметь терпеть, и половина мудрости заключается в терпении». Умение ждать и терпение – два свойства, которые не следует разделять. Если подумать, все в нашей Вселенной – плод времени, и жизнь расцветает именно в его потоке. Идти наперекор времени – значит обречь себя на гибель и разрушение; следовать же его естественному ходу и уметь ждать – значит дождаться даже того, чего раньше не было. Не время ли является тем самым краеугольным камнем, на котором строится принятие жизни и созидание? Поэтому Бальтасар Грасиан писал, что Бог закаляет человека не розгой, а временем, и еще: «Последнею и поздно приходит Правда, плетясь вслед за хромым Временем»[7]. Он призывал нас к этой тихой жизненной выдержке.

Если мне суждено родиться заново, я снова выберу путь монаха. И если вдруг, спустя добрых пятьсот лет, новый я прочитаю эту историю о монахе и коте в горном храме, узнаю ли я в ней себя из прошлой жизни? У меня есть заветное желание, почти что мечта: оставить в этой жизни хотя бы одну ниточку, которая связала бы меня будущего со мной нынешним. По этой причине сначала я немало колебался: не лучше ли оставить эту историю для себя, в глубине сердца? Но в конце концов я набрался смелости. Я решил, что нельзя отказываться от роста лишь из страха вновь стать маленьким и уязвимым, как нельзя лишать себя смеха, боясь, что за ним последуют слезы.

Мы живем в век высоких технологий, но, кажется, становимся лишь более одинокими и замкнутыми. Наверное, именно поэтому во всем мире все больше людей заводят домашних животных, видят в них своих верных компаньонов. Я верю, что у нас есть своего рода долг делиться добрыми историями с теми, кто жаждет услышать о чем-то светлом в человеческой жизни. Ведь мир сейчас так нуждается в этой простой мудрости – испытанной кем-то искренней радости. Именно эта мысль и стала для меня главным толчком к тому, чтобы собрать мои «вдохновленные причудливым духом» странные заметки под одной обложкой.

Кот из Тхапчона, о котором пойдет речь в этой книге, заставляет мое сердце трепетать в любое время дня, а не только в «четыре часа после полудня». Точно такие же чувства испытывают все, кто любит животных!

Я глубоко благодарен издательству «Пульгван», художнице Квон Юнджу, подарившей этой книге иллюстрации, и коту Няни, который сам пришел ко мне. И конечно, спасибо всем вам, кто любит животных.

С поклоном,

Погён

из Тхапчона при храме Сонгванса на горе Чогесан

Первая часть. Каждый живет, обнимая свой остров

Ко мне подошел кот

Вы любите кошек?

Или, может, вы хорошо их понимаете?

Мы встретились в начале зимы, затем наступил новый год и прошло еще несколько дней. Судьбоносные встречи случаются внезапно, и так же внезапно они обрываются. Неизвестно, как долго продлится наша история, но прошлой зимой, когда я только решил начать новую жизнь и вернулся в свое пристанище, у меня завязалось по-настоящему особенное знакомство.

Из всего, что я читал о животных, больше всего мне запомнилось произведение Жана Гренье «О смерти собаки». Кажется, это было в начале девяностых – в то время, когда я запоем читал собрания сочинений Никоса Казандзакиса, Ницше, Камю и того же Гренье.

Когда слышишь имя Жана Гренье, первой на ум приходит его книга «Острова». Альбер Камю, делясь восторгом и трепетом после первого прочтения этой книги, писал так:

…как хотелось бы вернуться в тот вечер, когда, раскрыв на улице этот маленький томик и пробежав первые строки, я тотчас захлопнул его, прижал к груди и помчался домой, чтобы проглотить в одиночестве, без свидетелей. И я завидую хорошей завистью, завидую, если можно так выразиться, с любовью, тому незнакомому юноше, который сегодня откроет «Острова» в первый раз[8].

Насколько же сильно должна понравиться книга, чтобы захотелось спрятаться ото всех и читать ее в полном одиночестве? В «Островах» прекрасен и слог Жана Гренье, но предисловие Камю делает эту книгу во сто крат ценнее. Прочитав «Острова», я принялся за все собрание сочинений Гренье. Из двадцати одного тома мне особенно полюбились «Вдохновение Средиземноморья» и размышления «О смерти собаки». Я и сейчас иногда перелистываю их, и на душе становится тепло, ведь