Братья Строгановы: чувства и разум - Адель Ивановна Алексеева Страница 22

Элизабет вся просияла, лицо ее, глаза, все вспыхнуло, но все же, чтобы скрыть смущение, завела разговор о первом, что пришло на ум:

– Теперь появилась дагеротипия, и люди платят большие деньги за возможность сняться! О, Юлия, как это ужасно! Ведь каждое лицо, любой портрет (а у меня их десятки, сотни) для меня – это красота, любовь, сияние золотого сердца.

Закончили светской беседой о погоде. Юлия Павловна заметила:

– Весна в нашей державе медленнее, не то что в Испании или Португалии. Но скоро-скоро зазеленеет землица, сперва в Малороссии, в золотом острове Крымском, а потом и тут.

– Медленная, – промолвила Виже-Лебрен, – зато кружевная.

– В мае, думаю, отец и сын Строгановы уедут на ют, там уже не первый год снаряжают они экспедиции. И какие! Для чего? А для археологических исследований древней скифской цивилизации. Из-за того, что находят большое количество удивительной красоты золотых изделий того времени, называют этот полуостров Золотым. Едет ли Григорий – не знаю, но сын его Сергей – непременно.

Часть 3

Глава 27. История Марии, царской дочери

Великая княжна Мария родилась в 1819 году и своим появлением поначалу разочаровала отца – тот ждал еще одного сына. Но вскоре император Николай I горячо полюбил дочь – она оказалась его точной копией и внешне, и по характеру. Своевольная, упрямая и смышленая девочка доставляла много неприятных минут, но отец ей все прощал. Мария вообще была единственной, кто не только выдерживал знаменитый темперамент папеньки – она еще и сама могла заставить его отступить.

Желание жить по своему усмотрению, а не по политической необходимости привело к тому, что в подарок на совершеннолетие Мария получила от отца обещание оставить ее в России. Тем более что на горизонте появился и ухажер – князь Александр Барятинский. Молодой человек был богат, хорош собой, но имел ветреный нрав, и потому Николай I счел его неподходящим вариантом для дочери. Барятинского отправили на Кавказ, где вскоре женатым офицерам рекомендовали опасаться князя больше, чем горцев. А позже скандал с женой собственного адъютанта перечеркнет его блестящую карьеру.

В возрасте 18 лет Марии был представлен принц Максимилиан Лейхтенбергский. Молодой человек не мог похвастать блестящей родословной. Отец его Евгений Богарне, пасынок Наполеона, после падения Французской империи был вынужден поселиться на родине жены, дочери баварского короля. Тем не менее красивый офицер привлек внимание юной девушки, что было отмечено родственниками с обеих сторон. Вскоре Максимилиана пригласили в Россию, где обоюдная симпатия окрепла. В октябре 1838 года состоялась помолвка.

Новоиспеченный жених принял предложение Николая I о переходе на русскую службу, поскольку Мария была решительно настроена остаться в России. А вот европейские родственники на Максимилиана обиделись, поэтому на свадьбе, которая состоялась летом 1839 года, присутствовали только дипломаты и русский двор. Возможно, причиной обиды стал тот факт, что в брачном договоре указывалось, что будущие дети должны были воспитываться в православии.

Николай щедро осыпал своего зятя милостями. Принц получил высшую награду империи – орден Андрея Первозванного, чин генерал-майора, звание президента Императорской академии искусств. Деятельный Максимилиан оправдывал доверие активной управленческой, научной и благотворительной деятельностью.

К сожалению, брак, заключенный по любви, не оправдал надежд обеих сторон. Властная Мария полностью контролировала мужа, а тот стал находить отдушину в азартных играх. С 1847 года он заболел туберкулезом и в основном жил за границей.

Позже свет стал открыто сплетничать о слишком тесной связи Марии Николаевны с графом Григорием Строгановым – не с тем Григорием, о котором автор до сих пор рассказывала, но не упомянуть эту страницу истории рода Строгановых просто нельзя. Речь пойдет о внуке того Григория, дипломата и мецената.

В 1852 году Мария Николаевна Лейхтенбергская стала вдовой. А уже через год она обвенчалась со Строгановым в домовой церкви Мариинского дворца. Церемония проводилась в строгой секретности, о ней знали старший брат невесты цесаревич Александр с женой, военный министр Долгоруков и придворная дама Т. Б. Потемкина. От императора, недовольного поведением дочери в последние годы, свадьбу скрыли, справедливо опасаясь, что разгневанный Николай может отправить дочь в монастырь, а неугодного зятя на Кавказ. По словам Анны Тютчевой, брак этот подвергал Марию Николаевну «настоящей опасности, если бы стал известен ее отцу».

Интересно, что и после смерти императора брак хоть и признали специальным указом, но широкой публике не афишировали. Строганов не имел права появляться рядом с женой на официальных церемониях и в публичных местах, его игнорировала новоиспеченная родня и не одобрял собственный отец.

Вскоре супруги покинули Россию, отправившись в Италию. У них родились двое детей: сын Григорий и дочь Елена, но никаких привилегий как члены императорского дома Романовых они не получили.

Глава 28. Тайны белых ночей и царскосельских аллей, Фет и Мария с Григорием

Редкостное петербургское утро: чистое небо из светлой лазури и тишина. Мрачноватый Исаакиевский собор, почти законченный, но тут и там что-то покачивается и повизгивает. Редкие прохожие, над ними белые округлые облачка, окрашенные восходящими лучами солнца. И золотым, и серебряным, и хочется сказать: «Злато-серебро, посвети, не уходи хотя бы несколько минут».

Из-за угла выступил человек, словно существо из волшебной сказки или неведомого материка. Он в темно-синем плаще, закрывающем его с головы до пят. Такие плащи-накидки носили лет сто назад в операх Моцарта. Кажется, их называют «плащ альмавива». На голове – круглая шляпа, опущенные поля, лицо скрыто. «Испанский плащ» обогнул Исаакиевский собор, остановился и устремил взгляд на белый изящный дворец. Его называют уже Мариинским. Прекрасное театральное сооружение тоже называют Мариинский театр.

Петербургские жители знают женскую гимназию с тем же определением. А мне, автору, известен и еще филиал женской гимназии в сотне-другой от Петербурга, в Малой Вишере. Туда во время революции судьба забросила мою матушку после мытарств и смертей отца ее и матери, об этом можно прочитать в книге «Татьяна, царевич и фрейлина».

Однако – последуем за темным плащом без рукавов и шляпой, закрывавшей лицо. Он приблизился к Мариинскому дворцу, один и так, чтобы не быть замеченным. Медленно, чуткие шаги, ровная поступь мягких сапог. Еще и еще. Круглая шляпа закрывает лицо, но время от времени он взглядывает на окна. Секунда, минута – и назад, привычный шаг. Его не заметили – и хорошо. Некая фигура, лицо не узрели. Говорил, что поднимается по