Был футболистом, стал семинаристом. Непридуманные истории будущих священников - Анна Ершова Страница 23

Чтобы людям помогать

Я стал анализировать и думать – наверное, я не получаю радости от жизни, потому что не приношу пользы людям. Ну, что футбол – бегаешь по периметру, выполняешь указания какого-то мужика, который тебе говорит, что ему нравится или не нравится. В результате тебе просто надо забить круглый мяч в сетку. И так всю жизнь… В чем смысл?

Я решил найти какую-то деятельность, чтобы людям помогать. Через того друга, с которым мы шли параллельно по жизни, появилась возможность пойти на курсы массажа. Массаж мне давался легко, потому что у спортсменов куча травм, и мы прекрасно знаем, откуда и куда идет мышца, мы постоянно посещаем разных массажистов и понимаем, какой массаж нужен перед игрой, после игры. И сами себя умеем разминать, и друг друга.

Учиться я пошел к профессору, доктору наук, он взял меня под крыло. Параллельно я начал тренировать детей, так как был нужен заработок. Но недолго. Потому что я смотрел на этих детей, на родителей, которые им с пяти лет твердят: «Давай, давай, ты будешь звездой, беги, забивай!» – и думал: да куда беги? куда он прибежит? Тем более платная секция – место, откуда никто бы не ушел в большой спорт, это даже не академия.

Мама говорила: «Ну что ты горюешь, ты ведь приносишь радость, воспитываешь детей». А я чувствовал, что это какой-то бред, никакой жизни там нет, просто формальность. Конечно, можно натянуть – да, они занимаются спортом, это хорошо, не сидят за компьютером. Но тогда это было для меня неактуально.

Я пошел работать в «Чайный дом» – знаковое кафе в Питере. Мне нравилось это заведение, когда футболистом был, приезжал туда встречаться с друзьями. Там всегда была околовосточная эзотерическая тематика. Стал там работать, учился на массажиста, футбол вообще оставил.

Вокруг «Чайного дома»

Практикуя массаж, я замечал такую вещь: есть проблемы мышечного характера – спазм или искривление, ты его исправляешь, а в следующий раз человек приходит с той же проблемой. Я смотрел и недоумевал: я же все сделал правильно. Он заплатил деньги, я исправил проблему, он сказал, что ему легче. И потом все снова. Я понял, что есть в этом что-то психологическое. Внутри человека есть то, что ему мешает, что ему надо устранить. Сейчас существуют разные психосоматические направления, но я тогда в этом не разбирался. Мне казалось, что опять я не достигаю полноты.

А в «Чайном доме» было много общения, постоянно приходили друзья, в этом виделась какая-то радость. В обществе ощущается какая-то психологическая закрытость, скованность, многим сложно сказать первым что-то в компании, собраться вместе, посмеяться. Мне казалось, что во мне есть объединяющее начало, может, это от футбола. По сути, в этом кафе с моей помощью стали организовываться маленькие компании…

Я думал, вот, они здесь счастливы. Они выпивают, курят кальяны, им хорошо. Может, в этом счастье, пока молодые?

Пришла мысль делать мероприятия. Всем же нравится! У меня были знакомые, которые занимались организацией больших фестивалей, концертов. Я обратился к своим друзьям-футболистам, они тоже согласились. Родной брат тоже всегда за любую мою движуху.

И вот мы начали делать мероприятия разного масштаба, в основном ночные. Продумывалось барное меню, реклама, проморолики, приглашались современные музыканты. Мы стали известными в своих кругах, масса людей крутилась вокруг нас. В этой среде многое зависит от денег, знакомств, здесь много тщеславия, лицемерия, много наркотиков, предательств, разврата. Я был внутри всего этого, в самом эпицентре…

После каждой тусовки я ловил себя на мысли, что как мертвый с утра. Мне просто плохо. Опять будто не достиг того, что искал, какой-то полноты. Но процесс был запущен, все само собой крутилось, и меня закручивало в водоворот во все тяжкие.

Как-то приехал мой товарищ по футболу. Посмотрел на меня и сказал: «Ну у тебя и рожа». Видно, выражение лица отражало мое состояние. Я когда к Богу пришел, понял, что грех реально очень меняет человека, не только внутренне, но и внешне. Я же весь в татуировках до сих пор. Но Господь меня сохранил от чего-то совсем страшного.

Шесть часов молчания

Однажды очередное мероприятие переросло в полнейший притон. Куча людей, все в дыму, как в фильмах. Я смотрю на все это в каком-то полном отчаянии и понимаю, что снова не вижу смысла жить. Я молод, а у меня никакой радости. Все мои надежды на футбол, медицину, искусство, общение, тусовки, музыку – все разрушилось.

Там была одна подруга, с которой мы работали в свое время в «Чайном доме». Смотрю, ей стало плохо от наркотиков. Не так, чтобы вызывать скорую, а какой-то ужас у нее в глазах застыл, и она ничего не может сказать. Я понимал, что она в сознании, но, если мы сейчас не уйдем, ее душа серьезно повредится.

Я ее забрал, и мы ушли. Уже было под утро, сели в какое-то кафе, чтобы она отдыхала, дал ей воды. Она сидела и молчала в результате шесть часов. И это еще больше меня добило.

Я понял, что это я делаю, все идет от меня. Может, из-за меня она что-то употребила. Я видел, что нарушилось что-то важное у нее внутри. Я не мыслил в категориях «душа, не душа», но понимал, что-то очень дорогое. И вот я сидел в этом кафе с ней в полном отчаянии и передумывал, пересматривал всю свою жизнь. Я был в таком безвыходном состоянии, что мне казалось – вот-вот и я умру, у меня совсем не осталось надежды на новую, другую жизнь, где было бы хоть какое-то место для радости и счастья.

Надо сказать, что незадолго до этого ко мне в «Чайный дом» приходил тот друг с футбола, с которым мы параллельно шли с детства. Примерно на полгода раньше меня он пришел в Церковь. Он абсолютно ничего об этом не говорил. Приходил ко мне прямо в кальянную, сидел со мной, мы общались.

Он пришел к Богу через одну верующую девушку. Она старше нас лет на десять и стала в результате нам обоим вместо старшей сестры.

Как-то они пригласили меня съездить с ними в Вырицу. Там мощи преподобного Серафима Вырицкого, о котором я тогда ничего не знал. Я не приложился, просто постоял. Они говорят: давай останемся на ночь, потом пойдем на