Был футболистом, стал семинаристом. Непридуманные истории будущих священников - Анна Ершова Страница 33

Я приехал домой и совершенно случайно включил телевизор. По «Союзу» шла трансляция службы из храма Санкт-Петербургской духовной академии. Вообще, я не особо любил церковные передачи. А тут сел, смотрю, и еще папа заходит со словами: «Что, „Союз” смотришь?» Я говорю: «Ты только посмотри, как здорово поют хористы». Я даже увидел знакомые лица ребят из нашей епархии, которые поехали туда учиться.

И так меня это тронуло, так все соединилось – и одухотворение после утренней службы с архиереем, и эта большая торжественная служба… То есть у нас на Литургии было прекрасно – а тут я увидел, что еще прекраснее может быть! И я себе сказал: да, я действительно хочу быть частью этого большого пространства, этой академической семьи.

«Ваня, ты что, ошибся в документе?»

А потом началось самое интересное. Я никому не озвучивал, что собираюсь поступать в семинарию. В одиннадцатом классе мы должны подавать заявление на сдачу ЕГЭ. Все обязательно сдают русский и базовую математику, плюс два предмета по выбору, потому что для поступления в вуз нужно как минимум четыре экзамена. А я листал сайт Санкт-Петербургской духовной академии и увидел, что там для поступления нужны только русский и история. И я пишу в этом заявлении три предмета, то есть только один дополнительный – историю.

Я, наверное, авантюрист по жизни. Ведь если не семинария, то никуда уже с тремя экзаменами не поступишь. Семинария или армия – объективно так. Но это был важный шаг лично для меня – показать Господу и себе решительность намерений.

И вот представьте, я был в списке претендентов на золотую медаль, а эти списки курировались комитетом по образованию нашего города. Моя мама – уважаемый завуч с большим стажем. И когда в комитете увидели напротив моей фамилии только один дополнительный ЕГЭ, тут же позвонили маме: «Ваня там забыл экзамен выбрать, нужно прийти заявление переписать».

Мама звонит мне: «Ваня, ты что, в документе допустил ошибку?» Отвечаю: «Мам, все хорошо, я буду сдавать только один дополнительный экзамен». – «Как?! Ты что?!» – «Мам, – говорю, – понимаешь, я буду поступать в семинарию, я больше ничего для себя не вижу». И тут же она изменилась в голосе и сказала: «Хорошо».

Меня пару раз вызвал директор, я все объяснил, и от меня отстали. И только потом, спустя годы, я узнал, что, оказывается, моей маме срывали телефон – комитет по образованию, классный руководитель, завуч, директор, все! Они говорили: «Вы сошли с ума! Мы в таком случае должны человека лишить медали, иначе как мы будем отчитываться в Москву? Да и вообще он себе всю жизнь сломает, какая семинария!»

Мама говорит, что это для нее было настоящее испытание: «Мое сердце разрывалось, но для меня важнее было не сломать твою мечту». И я очень благодарен маме за то, что вообще ничего не знал об этих баталиях.

Последний аккорд был, когда мэр города вручал мне золотую медаль. Он с улыбкой говорит: «Ну, что, у нас Иван на международные отношения, на политологию поступает? Куда мы его рекомендуем?» А ему отвечают: «А Иван идет в семинарию». Мэр: «Как в семинарию?»

Как говорится, занавес.

Я получил то, к чему стремился

В нашем приходе священнослужители были из поколения 1980-1990-х. Они пришли в Церковь уже взрослыми людьми со светским образованием, а семинарию оканчивали заочно. Но мне хотелось стать священнослужителем, образованным именно в области богословских знаний. Знать библеистику, богословие, патрологию – чтобы свой жизненный опыт соотносить еще и с теоретической базой.

Люди ведь с какими вопросами приходят: «У меня есть коллега протестантка, как ей объяснить, почему она не права?» Или: «Зачем обязательно в церковь ходить, если у меня Бог в душе?» И если священник необразованный, то, скорее всего, он даст ответы на уровне статьи в интернете, если вообще даст.

В 1990-х вообще не было богословских книг, религиозной литературы, и священнику верили на слово. И если он с амвона говорил, что нельзя, например, пить лекарства или чистить зубы перед Евхаристией, для всех это была истина в последней инстанции.

Сегодня люди могут открыть интернет и сами все почитать. И ничего хорошего, если они поймут, что священник не владеет информацией…

Меня всегда интересовал вопрос, почему в некоторых приходах для многих людей религиозность – это прийти на большой праздник, освятить куличи или поставить свечку? То есть зашел-вышел. Почему люди не читают Библию, не задаются вопросами веры? Почему самих священников это мало интересует? Мне хотелось что-то изменить в своем приходе, в Церкви.

И вот, когда я уже поступил в Санкт-Петербургскую духовную академию, я получил то, чего давно хотел, к чему шел. Это было как глоток прохладной воды в жаркий день.

Я стал взрослым!

Вспоминаю момент, когда я переступил порог нашей Духовной академии. Очень просил своего архиерея организовать мне поездку в Петербург за год до поступления и получил такой подарок. Весна, уже дух такой – дембельского аккорда в школе, ты уже ощущаешь себя почти студентом, скоро уедешь от родителей, наступит свобода, и вообще, ты такой взрослый… Сейчас смеюсь над собой, но в тот момент мне казалось, что я дико взрослый, еду такой весь деловой, один, на неделю в Санкт-Петербург, и все мне по плечу.

И вот я в академии. Все эти коридоры, мраморные лестницы… Иду мимо библиотеки, запах старого фонда, большой академический храм. Сейчас я смотрю на академию и думаю – какая она маленькая, три этажа, две комнаты, а тогда мне казалось, что это какой-то огромный кампус, просто невообразимой величины.

Еще до дня открытых дверей я посещал какие-то лекции, знакомился со студентами. Ко мне почему-то очень радушно отнеслись, все мне объясняли, рассказывали. Да, кто-то пытался сообщить, дескать, это все ерунда, не поступай, тут все не очень! А мне казалось, ну нет, вы врете, не может быть здесь ничего «не очень», здесь все идеально!

И даже в трапезной мне все понравилось. Думаю, какая идеальная еда, как же здесь все здорово! Потом посетил богослужение и увидел то, что уже видел по телевизору, только еще лучше! Три мощнейших хора, слаженная иподиаконская команда, все так стройно, чинно, превосходно!

Помню выступление тогдашнего ректора, владыки