Шпионки. 12 женщин, рискнувших всем - Мария Васильевна Юданова Страница 40

С 1935 по 1939 год Зоя Воскресенская — заместитель резидента разведки НКВД в Финляндии. В 1936 году под видом консула Б. А. Ярцева туда прибыл Борис Аркадьевич Рыбкин (псевдоним Кин).

Борис Рыбкин (1899–1947) был родом из еврейской семьи. Он начал работать с десяти лет, а образованием занимался самостоятельно, потом поступил в коммерческое училище, а после его окончания в Петроградскую горную академию. По характеру Борис Аркадьевич был требовательным и даже жестким. Этому его научила довольно тяжелая жизнь в детстве. Неудивительно, что отношения Зои Воскресенской и Бориса Рыбкина сразу стали напряженными. Первое время после начала их совместной работы в Центр приходили просьбы от Зои отозвать ее. Но уже через полгода Воскресенская и Рыбкин с разрешения Центра поженились.

К Зое Ивановне Воскресенской стекались данные от знаменитой «Красной капеллы»[43]. С 1938 года Ирина работает с нелегальными резидентами Леопольдом Трепперои (псевдоним Отто), ставшим позднее известным как Большой шеф, и Анатолием Гуревичем[44] (Кент), длительное время (до 1991 года) считавшимся предателем. Оба были руководителями «Красной капеллы». Главной целю этой организации было как можно быстрее передавать секретные сведения в СССР. Радиопередатчики «Капеллы» практически не переставали работать. В добыче сведений участвовали не только резиденты, но и местные завербованные агенты.

Агентов Москвы на самом деле работало не так много, на оккупированных территориях резидентам помогали местные жители. Привлечь удалось даже представителей знати, банкиров, аристократов, важных чиновников и даже немецких офицеров, одним из которых был обер-лейтенант Шульце-Бойзен[45] (вместе с женой уничтожены фашистами после жестоких допросов). Ильза Штебе[46] (псевдонимы — Арним, Альта) — немецкая журналистка еще до пришествия Гитлера к власти работала корреспондентом немецких и швейцарских газет в Варшаве. Как подлинная антифашистка и пролетарская интернационалистка, тоже была одним из агентов «Красной капеллы» и вела разведывательную деятельность в пользу Советского Союза.

Маттиас Уль[47], как один из редких специалистов по теме «Красной капеллы», признает, что СССР удалось немыслимое: создать сеть подпольщиков в оккупированных странах, под самым носом у гитлеровцев. «Если прямо сказать, разведсеть „Красная капелла“ не существовала, это, в принципе, выдумка гестапо, это были разные разведсети, которые были связаны друг с другом. Но им, конечно, было выгодно раскрыть огромную советскую сеть, поэтому гитлеровцы и всей группе сетей дали такое название — „Красная капелла“. Потому что „капелла“, в принципе, было названием для всех радиостанций. И „красная“ — это, конечно, означало, что они работают на Советский Союз», — рассказывает научный сотрудник Германского исторического института Маттиас Уль.

Именно Зоя Ивановна подготовила аналитическую записку для Сталина, в которой утверждалось, что нападения Гитлера на Советский Союз можно ожидать в любой момент. Информацию, что скоро начнется война, Воскресенская получает от А. М. Гуревича. Эта записка становится первой в ряде последующих сообщений от других резидентов, следующая такая весть будет исходить уже от Р. Зорге. Как вспоминала Зоя Ивановна, «Иосиф Виссарионович ознакомился с нашим докладом и швырнул его. „Это блеф! — раздраженно сказал он начальнику внешней разведки. — Не поднимайте паники. Не занимайтесь ерундой. Идите-ка и получше разберитесь“. А до начала вторжения гитлеровцев на советскую землю оставалось несколько дней».

Охота на «Красную капеллу» началась с 25 на 26 июня 1941 года, когда абверовская станция радиоконтроля впервые засекла, что из Берлина — центра нацистской диктатуры — ведутся сеансы прямой радиосвязи с Москвой. Позже было обнаружено, что если берлинская связь обрывалась по какой-то причине, то радиосвязь другим путем дополнительно осуществлялась еще из Брюсселя.

Первый арест членов «Красной капеллы» произошел в ночь с 12 на 13 декабря 1941 года в пригороде Брюсселя. Второй — 30 июня 1942 года тоже на территории Бельгии. Последующие аресты участников «Красной капеллы» (погруппно в разных европейских странах, в том числе и в «нейтральной» Швейцарии) продолжались до ноября 1943 года.

До сих пор неизвестно, как получилось, что столь разнородную, не сидящую на месте, интернациональную и разночинную разведывательную сеть фашисты «накрыли» практически всю.

До 1991 года, когда появились новые сведения из немецких документов времен войны, предоставленных нашим спецслужбам, историкам и журналистам, предателем считался Кент, А. М. Гуревич. Но после раскрытия обстоятельств его ареста гестаповцами и подробно документированных допросов, которые проводил сам Мюллер, стало известно, что Кент предателем не был. Наоборот, после передачи его под надзор более мелких чинов СС, А. М. Гуревич (немцы так и не узнали его настоящего имени!), хоть и согласился сотрудничать с гитлеровцами, сумел завербовать на допросах (!) несколько вражеских офицеров, впоследствии очень пригодившихся резидентам ГРУ для получения ценной информации. О предателе вопрос остается открытым и в настоящее время.

Как пишет один из исследователей, историк разведки Михаил Болтунов, «наверное, здесь повлияла вот эта недоподготовка или плохая его подготовка [А. М. Гуревича к очередному заданию, приведшему к раскрытию «Красной капеллы»]. Повлияли, конечно, 1937–1938 годы. Ведь он уезжал в 1939 году. Разведуправление было практически обескровлено. Достаточно сказать, что за два страшных года было расстреляно, например, шесть руководителей Разведуправления. Там были и начальники отделов расстреляны, и начальники отделений».

Всего по делу «Красной капеллы» фашисты вынесли 52 смертных приговора, приведенных в исполнение в самой страшной берлинской тюрьме Плетцензее. Среди убитых гестаповцами была и «красная графиня» Эрика фон Брокдорф[48].

Павел Судоплатов[49] по поводу работы Воскресенской до войны вспоминал: «Зоя Рыбкина и ее непосредственный начальник Павел Журавлев завели литерное дело под кодовым названием „Затея“, в котором сосредоточивались информационные материалы о подготовке Германии к войне против Советского Союза. С помощью этого дела было легче регулярно следить за развитием немецкой политики, в частности за ее возрастающей агрессивностью. Информация из этого литерного дела регулярно поступала к Сталину и Молотову, что позволяло им корректировать их политику по отношению к Гитлеру».

В середине 1940 года Зоя Воскресенская вернулась в Москву. Здесь ее задачей стала аналитика, тем более что специальное аналитическое подразделение в разведке было создано лишь в 1943 году. Вскоре Воскресенская стала одним из ведущих специалистов в этой сфере на Лубянке.

С первых дней войны Зоя Ивановна Воскресенская вошла в состав Особой группы, возглавляемой Павлом Судоплатовым и занимавшейся подбором, организацией, обучением и переброской в тыл врага разведчиков и диверсантов. Можно сказать, что фактически она занималась той же работой и в тоже время, что и Вера Аткинс в УСО. Еще молодой разведчицей Зое пришлось уже работать с Судоплатовым (псевдоним Андрей).