Репортаж о докторе Зорге - Юлиус Мадер Страница 5

Битва под Верденом стала уже ожесточеннейшим по масштабам материальных и людских потерь из всех сражений первой мировой войны, когда унтер-офицер Зорге со своими солдатами окапывался на изрытом воронками поле под стенами форта Дуомон. Во время одной из бесчисленных артиллерийских дуэлей, проводившихся ежедневно через линию фронта, Зорге, участвовавший в разведывательной вылазке, получил тяжелое осколочное ранение обеих ног.

Беспомощный, истекающий кровью, он пролежал под огнем трое суток, лишь временами погружаясь в горячечный бред. В одном из его жизнеописаний говорится: «… Третье ранение [Зорге] стало причиной глубокого внутреннего перелома… Трое суток он пролежал в лихорадочном бреду на колючей проволоке. В эти дни он стал другим человеком».[19] Правильнее следовало бы сказать, что наступление душевного перелома было лишь ускорено этими событиями.

В течение нескольких последующих недель Зорге был в буквальном смысле слова привязан к госпитальной койке. Он перенес несколько операций, на его теле остались шрамы от многочисленных ран, а в его солдатской книжке появилась запись: трижды ранен. О последнем ранении жена Зорге впоследствии писала: «Рихард воевал; из-за простреленного колена, он ходил прихрамывая… Он никогда не мог медленно спускаться по лестнице — бежал вприпрыжку и при этом безжалостно подтрунивал над собой».[20] Хотя по своей натуре Зорге был оптимистом, все же, по свидетельству одной из его знакомых в 1941 году, он в течение всей последующей жизни не мог забыть ужасов верденского ада, которые ему довелось пережить. Это подтверждала и профессор консерватории Эта Харих-Шнайдер. Слушая даже незатейливые народные песни, «Зорге снова и снова начинал рассказывать о Вердене. Это — его душевная травма».[21]

Под Верденом германская армия потеряла 337 тысяч убитыми, ранеными, пропавшими без вести и взятыми в плен, французская — 362 тысячи. Здесь развеялись в дым надежды и расчеты германского генерального штаба на успешное завершение военных операций. Здесь по обе стороны линии фронта появились первые признаки усталости и антивоенных настроений, резко усилившиеся после того, как в конце июня с германской стороны полетели первые снаряды, начиненные отравляющим газом. Это варварское оружие не только поражало легкие и дыхательные пути — оно обрекало людей на медленную и мучительную смерть, которая, в зависимости от изменения направления ветра, настигала и своих, и чужих.

По стопам революционных предков

Тяжелораненный Рихард Зорге лежал в одном из кенигсбергских госпиталей. Здесь за ним ухаживала — и не только в мучительный послеоперационный период — молоденькая, симпатичная медсестра примерно одних с ним лет. За годы работы в госпитале она видела целое море людских страданий, множество покалеченных войной людей, многие из которых, молодые мужчины, умирали на ее глазах. Ее отец — интеллигент, активный марксист — поддерживал тесные связи с социал-демократической партией Германии. Услыхав от дочери довольно редкую фамилию Зорге, он насторожился. Ему сразу пришло на ум имя хорошо ему известного Фридриха Адольфа Зорге, друга и близкого соратника Карла Маркса и Фридриха Энгельса — коммунистов первого поколения. В период с 1890 по 1904 год он прочел многие из его трудов, изданных в США. Вместе с Фридрихом Энгельсом, Августом Бебелем и Вильгельмом Либкнехтом Фридрих Адольф Зорге принадлежал к числу постоянных сотрудников выходившего с 1881 года в Штутгарте теоретического печатного органа немецких социал-демократов «Ди нойе цайт»[22]. Медсестра принесла из отцовской библиотеки подшивку этого журнала за 1898–1899 годы и посоветовала Зорге прочесть в нем «Воспоминания участника событий сорок восьмого года», принадлежавшие перу Ф. А. Зорге. Так благодаря счастливому стечению обстоятельств Рихард Зорге познакомился с революционерами минувшей эпохи — своими родственниками, а через них — с коммунизмом, его теоретиками и теориями, с борцами за его идеи и их организациями.

Рихард Зорге в одном из кенигсбергских госпиталей после третьего тяжелого ранения в 1917 году.

В родительском доме он не смог почти ничего узнать о своем двоюродном деде, скончавшемся в США в 1906 году. В период революции 1848 года Фридрих Адольф Зорге выступал в поддержку крестьянско-демократического движения в прусской провинции Саксония и уклонялся от призыва в реакционную прусскую армию. Вместе с Фридрихом Энгельсом он организовывал восстания горожан и сельских жителей в герцогстве Баден на юго-западе Германии и сам сражался в рядах революционной баденско-пфальцской армии, изгнавшей герцога вместе с его придворной кликой из пределов родной земли. Поспешившим на помощь прусским войскам было оказано упорное сопротивление. В итоге революционное движение все же было потоплено в крови, а Фридриха Адольфа Зорге власти заочно приговорили к смертной казни. Он скрылся в Швейцарии, где продолжал революционную деятельность, за что был выслан из этой страны, уехал в Бельгию, откуда его вновь выслали по тем же причинам; в конце концов, он эмигрировал в США. И за океаном он принимал деятельное участие в организации и марксистской ориентации набиравшего силу рабочего движения с целью присоединения его к Международному товариществу рабочих.[23] С 1871 года Фридрих Адольф Зорге интенсивно переписывался с Карлом Марксом и Фридрихом Энгельсом[24]. После того как Генеральный совет 1-го Интернационала был переведен в Нью-Йорк, Ф. А. Зорге стал секретарем этой международной организации. Карл Маркс безраздельно доверял ему, это явствует, в частности, из его письменной рекомендации, данной Ф. А. Зорге в 1868 году: «Рекомендуем г-на Зорге всем друзьям Международного товарищества рабочих и одновременно уполномочиваем его действовать от имени и в интересах этой организации».

Из мемуаров своего двоюродного деда Рихард Зорге узнал и о том, что в их роду было еще несколько демократов, патриотов, интернационалистов и, наконец, революционеров. Его дед, человек богатырского телосложения, «избежал призыва на военную службу (в реакционной прусской армии — Ю. М.) благодаря тому, что определенным образом терроризировал чиновников из рекрутской конторы».[25] Другой двоюродный дед Рихарда, Герман Генрих Зорге, будучи двадцатидвухлетним молодым человеком также принимал участие в вооруженном восстании демократов против баденского герцога. А о своем прадеде Георге Вильгельме Зорге Рихард прочел, что «он был сельским священником; вошедшая в поговорку плодовитость этого сословия была ему столь свойственна, что за обеденным столом редко собиралось менее двенадцати членов семьи». Этот прадед «отличался свободомыслием и независимостью, отчего находился в постоянном конфликте с ортодоксами и властями (монархической Пруссии