Репортаж о докторе Зорге - Юлиус Мадер Страница 6

Революционные традиции в семье: двоюродный дед Рихарда Фридрих Адольф Зорге, соратник Карла Маркса и Фридриха Энгельса.

Оригинал рекомендательного письма для Фридриха Адольфа Зорге, написанного по-английски Карлом Марксом: «Лондон, 4-го июля 1868 г. Рекомендуем господина Зорге всем друзьям Международного товарищества рабочих и одновременно уполномочиваем его действовать от имени и в интересах этой организации. Карл Маркс, секретарь от Германии».

О своем незаурядном отце и об отчем доме Фридрих Адольф Зорге рассказывал далее следующее: «Революционные движения в чужих странах, по ту сторону от пограничных столбов Пруссии и Германии, также находили живой отклик в родительском доме, а в 40-х годах (ХIХ-го века — Ю. М.) наш дом, дом пастора (в Чорневице — Ю. М.) долгое время служил «станцией подземной железной дороги» — underground railway — которая вела из Франции и Бельгии в Польшу». Затем Ф. А. Зорге сообщал о том, что в те времена польские революционеры «часто останавливались в нашем доме… и после недолгого отдыха их переправляли дальше на пять-шесть немецких миль… до следующей станции».[27] Марксистский историк Франц Меринг в одной из своих статей в «Нойе цайт» дал прадеду Рихарда Зорге высокую оценку: «Он был свободомыслящим духовником, одним из тех саксонских «друзей света», которые в предмартовском либерализме сыграли весьма видную роль. Отчий дом Зорге служил «станцией подземной железной дороги»… Это было время, когда Роберт Блюм, первый революционный кумир мальчика Зорге, в ночной тишине ковал ключи, которые должны были открыть польскому восстанию ворота краковской цитадели».[28]

Титульный лист марксистской пропагандистской брошюры «Социализм и рабочий», написанной Фридрихом Адольфом Зорге в 1906 году в Лондоне.

Дважды упоминавшаяся здесь «подземная железная дорога» была создана по образу и подобию знаменитой «underground railway» — подпольной организации в США, которая с 1830 по 1860 годы тайно переправила из южных штатов страны в Канаду около пятидесяти тысяч освобожденных рабов. Аналогичным способом польские и австрийские революционеры скрытно переправлялись через кишевшую шпиками Пруссию; в их числе много раз бывал польский революционный демократ, социалист-утопист Эдвард Дембовский, эмигрировавший в Париж вместе с «Польским демократическим обществом» и оттуда помогавший организаторам и руководителям краковского восстания 1846 года против засилья Габсбургов.

С большим увлечением Рихард Зорге читал строки, повествующие о том, как еще его предки разрушали вековые устои отживших феодальных династий Гогенцоллернов и Габсбургов.

Рихард начал читать ночи напролет, подле его госпитальной койки громоздились горы книг, а знакомая медсестра приносила все новые и новые. О своем вынужденном многомесячном пребывании в Кенигсберге Зорге писал: «Я читал Энгельса, а затем Маркса, изучая каждую книгу, которую только мог достать. Я изучал также врагов Маркса и Энгельса, людей, которые бросили вызов их теоретическим, философским и экономическим построениям, рылся во всей истории рабочего движения в Германии и остальной части мира. За эти несколько месяцев я приобрел основные познания о Марксе и началах практического образа мышления».[29]

Для прусского унтер-офицера Зорге наступила пора решительных перемен во взглядах и убеждениях, он перестал быть послушным орудием в руках господствующего класса, он стал в ряды тех, кто ставил своей целью справедливое переустройство мира и боролся за новые пути истории человечества.

Часть родословной Рихарда Зорге (по результатам поисков автора в архивах государственных учреждений и церковных архивах).

Рихард Зорге пережил войну и ее последствия во всех их проявлениях: на фронтах и в госпиталях, в окопах и атаках, он сражался и на Западном, и на Восточном фронтах, в пехоте и в артиллерии, солдатом и унтер-офицером. Теперь, вооруженный могучим идейным оружием, он был готов осуществить новый решительный поворот в своей судьбе.

Это время перемен в своем внутреннем мире, в своей личности, определивших его дальнейшую судьбу и место в жизни, Зорге обрисовал в следующих словах: «Количество убитых с обеих сторон исчислялось уже миллионами. Скольким еще предстояло погибнуть? Германская экономическая машина, некогда столь восхвалявшаяся, была разрушена. Тысячи пролетариев страдали от нищеты, дороговизны и голода, не был исключением и я… Ни высшие дворянские военные чины, ни буржуазия не были в состоянии выдвинуть идею, способную вывести страну из упадка и указать народу путь к новой судьбе… Я участвовал в первой мировой войне, сражался и на Восточном, и на Западном фронтах, несколько раз был ранен; трагедию войны я испытал на себе. Войны, в конечном счете, провоцируются только капиталистическим обществом. Чтобы уберечь людей от этого несчастья, надо устранить капитализм! Только революционное рабочее движение выдвинуло новую действенную идеологию, за которую массы готовы идти в бой. Неотступной и благородной целью этой идеологии является ликвидация прежде всего экономических и политических причин не только нынешней, но и всех будущих войн, ликвидация с помощью надежных средств национальной революции».[30]

Так Рихард Зорге стал на путь борьбы, начатой еще его предками-революционерами.

В январе 1918 года его демобилизовали из кайзеровской армии. Из-за укороченной ноги он стал «непригоден для использования в военных действиях». На этом закончилась его действительная военная служба. Впрочем, в мыслях он расстался с ней уже давно.

Унтер-офицер германской кайзеровской армии Рихард Зорге.

С револьвером под красным флагом

Молодой студент философского факультета Берлинского Королевского университета имени Фридриха-Вильгельма Рихард Зорге в конце января 1918 года стал свидетелем забастовки более чем полумиллиона рабочих и работниц, откликнувшихся на призыв спартаковцев и руководителей революционного движения. Все громче звучали требования народа: покончить с войной и нищетой! Великая Октябрьская социалистическая революция в России осуществила коренной поворот в истории человечества. Историческое обращение В. И. Ленина по радио «Всем! Всем! Всем!» 12 ноября 1917 года, в котором народам предлагался справедливый демократический мир, не прошло незамеченным и в Германии. Берлинская полиция, свирепо расправлявшаяся с демонстрантами, была усилена пятью тысячами отборных, преданных кайзеру армейских унтер-офицеров. Рихарда Зорге давно уже не было в их рядах, и не только по причине его списания из армии. Многие демонстрации разгонялись саблями жандармов. Верховное командование бросило на «берлинский фронт» дополнительно четыре батальона егерей.