Республика Корея: в поисках сказки. Корейцы в русских зеркалах. Опыт исследования - Александр Мотельевич Мелихов Страница 100

После случившегося именно Вебер был главным инициатором встречи представителей иностранных государств на следующее утро после событий, именно Вебер инициировал начать расследование этого ужасного инцидента, именно Вебер жёстко первым попросил японского поверенного дать объяснения случившемуся. И для нас важно, – и мы можем искренне этим гордиться, – что именно представитель нашей страны по-настоящему проявил активную позицию, чтобы хоть как-то помочь умирающей корейской монархии и до смерти напуганному корейскому королю. После убийства дорогой его сердцу королевы, которая действительно была для него и близким человеком, и советником, и другом, вокруг короля осталось не так много сильных и преданных людей, способных как-то влиять на ситуацию. Здесь только можно ощутить всю проблему этого человека. Он – хозяин дворцового города, но даже совершать по нему пешие прогулки смертельно страшно – кругом предатели и заговорщики, он король государства, но он не обладает никакой властью, он беспомощен и слаб.

Ненавистные ему люди у власти. Он – пленник в своей же стране, в своём же доме! Жить в паническом страхе за свою жизнь, жить в состоянии полной беспомощности… И в эту трудную минуту именно от России он получил не просто нравственную, а всестороннюю поддержку.

Даже всего лишь простая последовательность выдержек из документов той эпохи, порой секретных, словно быстрые карандашные наброски, помогут нам составить эскиз того, что происходило тогда.

ИЗ ДОНЕСЕНИЯ ВЕБЕРА КНЯЗЮ А. Б. ЛОБАНОВУ-РОСТОВСКОМУ. СЕУЛ, 23 НОЯБРЯ 1895 ГОДА

«…над королём установился ещё более строгий надзор и, как утверждают люди, близко стоящие ко двору, Военный министр открыто заявил о необходимости во что бы то ни стало отстранить короля от вредного общения с иностранными представителями. Последующие события показали, что новые избранники кабинета с честью оправдали оказанное им доверие. Как я имел уже честь донести депешей 22 сего ноября за № 297, уже объявлен траур по королеве (мера, прямо направленная к вышеупомянутой цели, так как Министр Двора будет тогда иметь полное основание отказывать нам в приёме у короля, под предлогом каких-нибудь траурных церемоний, в которых последний якобы должен участвовать); затем – 24 сего ноября решено выселить короля из настоящего его дома и отвести ему помещение вдали от здания, занимаемого его европейскими советниками, в самой глухой и нездоровой части (северо-западной) дворцового города. <…> Когда убита было королева Кореи, ни тени следствия, а тем более наказания виновных не было произведено в течение почти двух месяцев; теперь же одно сколько-нибудь вольное слово против всесильных министров-узурпаторов толкуется как государственная измена и бунт против особы короля, и в результате – все новые обыски, аресты, пытки, казни…

С глубоким почтением и таковой же преданностью имею честь быть Вашего Сиятельства покорнейшим слугой К. Вебер». (АВПРИ. Фонд Японский стол. Опись 492. 1895–1896 гг. Дело 6. Листы 182–184.)

СЕКРЕТНАЯ ТЕЛЕГРАММА ГОФМЕЙСТЕРА ХИТРОВО. ТОКИО, 3 ЯНВАРЯ 1896 ГОДА

«Положение короля-пленника невыносимо тяжело. Ему оставлен лишь призрак власти. Японские ставленники, ненавидимые в стране, распоряжаются всем бесконтрольно и намереваются, по-видимому, отправить наследного принца в Японию. Король убедительно просил нас помешать этому новому насилию, в случае если бы японцы захотели его сделать». (АВПРИ. Фонд Японский стол. Опись 493. 1896 гг. Дело 5. Лист 61.)

Необходимо сказать, что осенью 1895 года, незадолго до описываемых выше событий, в Сеул был назначен новый поверенный в дела А. Н. Шпейер. Веберу, которого после Кореи определяли в Мексику, было дано распоряжение оставаться в Сеуле до прибытия нового дипломата. Шпейер прибыл в Сеул в начале января 1896 года, прибыл и сразу же включился в работу.

ДОНЕСЕНИЕ ШПЕЙЕРА КНЯЗЮ А. Б. ЛОБАНОВУ-РОСТОВСКОМУ. СЕУЛ, 10 ЯНВАРЯ 1896 ГОДА

«Милостивый Государь Князь Алексей Борисович,

Вследствие временного перерыва телеграфных сношений я только сегодня имел честь донести Вашему Сиятельству секретной телеграммой, что король через скрывающегося в нашей Миссии родственника своего убедительно просил меня посетить его, считая частное появление во Дворце Русского представителя для себя полезным.

Почему я и испросил обыкновенным путём для себя частную аудиенцию, состоявшуюся 8-го сего января. Его Величество в присутствии враждебных ему сановников, конечно, должен был ограничить разговор свой со мною самыми обыденными предметами, но, подавая мне на прощании руку, он незаметно передал мне записку, прочтённую мне затем И-пом-цыном. В записке этой король, которого я уведомил о внимательном отношении Вашего Сиятельства к просьбе Его помешать японцам разлучить его с наследником, благодарил К. Вебера и меня за хлопоты. <…> Вашего Сиятельства покорнейшим слугой Шпейер». (АВПРИ. Фонд Японский стол. Опись 493. 1896 г. Дело 5. Листы 10–11 с об.)

А вот и текст этой переданной тайно записки корейского короля.

ПЕРЕВОД СЕКРЕТНОЙ ЗАПИСКИ ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА КОРОЛЯ КОРЕЙСКОГО ОТ 21–ГО ЯНВАРЯ 1896 ГОДА

«С сентября месяца меня неотступно окружает шайка изменников. В последнее время перемена причёски по иностранному образцу стала повсеместно вызывать восстания. Изменники могут воспользоваться этим случаем, чтобы погубить меня и моего сына. Вместе с наследником я намерен бежать от ожидающей меня опасности и искать защиты в Русской Миссии. Как думают об этом оба Посланника? Если согласны, то я воспользуюсь одной из следующих ночей, чтобы тайком пробраться в Миссию.

О дне я уведомлю особо. Другого средства спастись мне нет. Глубоко надеюсь, что оба Посланника готовы оказать мне покровительство и защиту». (АВПРИ. Фонд Японский стол. Опись 493. 1896 г. Дело 5. Лист 32.)

СЕКРЕТНАЯ ТЕЛЕГРАММА СТАТСКОГО СОВЕТНИКА ШПЕЙЕРА. СЕУЛ, 21 ЯНВАРЯ 1896 ГОДА

«Опасаясь за свою жизнь, король секретно уведомил нас, что на днях намерен укрыться в Миссии с наместником. Ответил согласием». (АВПРИ. Фонд Японский стол. Опись 493. 1896 гг. Дело 5. Лист 78.)

ОТЧЁТ ПОЛКОВНИКА КАРНЕЕВА И ПОРУЧИКА МИХАЙЛОВА

«30 января в 7 часов утра перед боковой калиткой в восточной стороне ограды показалось двое носилок. Живший в миссии И-Пом-Тин ранним утром предупредил, что, по полученным им сведениям, король бежал из дворца и направился в нашу миссию. Калитка была немедленно открыта, и в переднюю миссии внесли обе носилки. В одних носилках был король с одной из фрейлин, в других наследник, также с фрейлиной. При зорком наблюдении за королем ему удалось бежать из дворца лишь при содействии преданных фрейлин и офицера Ни-Ки-Тонга. План бегства был такой: при гробе королевы дежурили фрейлины, носилки которых вносились во внутренний двор. Фрейлины сменялись рано утром. По обычаям страны женские носилки