Республика Корея: в поисках сказки. Корейцы в русских зеркалах. Опыт исследования - Александр Мотельевич Мелихов Страница 99

Я остался где был и продолжал смотреть, как японцы переворачивали всё верх дном в доме королевы. Два японца, схватив одну из фрейлин и, вытащив её из дома, сбежали вниз с маленькой лестницы, влача ее за собой. С разбега они сделали несколько лишних шагов и так как место, где я стоял, находилось от дома в расстоянии менее 30 ф., едва не налетели на меня. Тут только заметили они моё присутствие и тотчас же обратились ко мне с каким-то вопросом. Я ответил, что не понимаю по-японски и указал на двух приставленных ко мне солдат. Поговорив с ними, японцы оставили меня в покое и отошли. Как раз в это время во двор вошёл один знакомый мне кореец, служащий во дворце в качестве писца или секретаря; увидав меня в столь необычной обстановке и самом центре передряги, он положительно оторопел от удивления, но тотчас же опомнился и, догнав уходивших японцев, должно быть сказал им, что я далеко не архитектор только, но служу во дворце и потому, вероятно, хорошо знаком с его расположением и обитателями; оба японца и ещё третий, подоспевший к ним, снова подбежали ко мне и, схватив за платье, потащили к дому королевы, требуя, чтобы я сказал, где она спряталась, причём одни из японцев не переставал повторять мне по-английски: „Где королева? Укажите нам королеву!“ Я пробовал было отделаться от них, стараясь объяснить, что не знаю и не могу знать, где находится королева, но они не слушали меня и только повторяли: „Где королева? Покажите нам королеву!“

На моё счастье, невдалеке опять показался японский предводитель, который, увидав, что происходит, тотчас подошёл к нам. Схватившие меня японцы и кореец стали рассказывать ему что-то по-японски, после чего он обратился ко мне и резко сказал: „Мы не можем найти королеву, вы знаете, где она? Покажите нам, где она скрылась!“ Я попросил его выслушать меня и объяснил, что не только не знаю, где находится королева, но, что, благодаря затворничеству корейских женщин высших классов, я ни разу не видал её и сам в первый раз нахожусь в отделении королевы. Предводитель, по-видимому, согласился с моими доводами и на мою просьбу отпустить меня дал двух солдат, которые окольными путями, чтобы избежать расставленных по центральной дороге японских солдат, вывели меня из дворца. Проходя мимо большой тронной залы, я заметил, что она окружена сплошной стеной японских солдат, офицеров и корейских мандаринов, но что там происходило, мне неизвестно». (АВПРИ Фонд Японский стол. Опись 493. Год 1895–96 гг. Дело 6. Листы 73–75.)

А вот ещё одно свидетельство ужасных злодеяний. Уже с корейской стороны.

ПОКАЗАНИЯ ВТОРОГО СЫНА КОРОЛЯ, ДАННЫЕ ЕГО ВЫСОЧЕСТВОМ, СО СЛОВ ОДНОЙ ИЗ ФРЕЙЛИН, АМЕРИКАНСКОМУ ПОВЕРЕННОМУ В ДЕЛАХ

«Японцы ворвались в комнату, где находилась королева и дамы. Министр Двора бросился им навстречу, стал между ними и королевой и поднял руки, прося пощады. В ту же минуту ударом сабли ему отрубили обе руки, и он упал, истекая кровью. Японцы бросились на женщин, крича: „Где королева?“ Она и все фрейлины отвечали, что королевы здесь нет. В это время королева побежала по коридору, за ней один японец, который и успел схватить её, бросил на пол, вскочил ей на грудь и, три раза придавив ногами, убил (заколол?).

Старшая из фрейлин закрыла королеве лицо платком и через несколько времени японцы её унесли в находящуюся вблизи рощу. Больше фрейлина ничего не могла видеть, но один из дворцовых служителей говорил ей, что видел, как японцы сожгли королеву».

ПОКАЗАНИЯ БЫВШЕГО МИНИСТРА ЗЕМЛЕДЕЛИЯ И ТОРГОВЛИ И-ПОМ-ЧИНА

«Лишь только во дворце пробили тревогу, и стало известно, что мы окружены японскими и корейскими солдатами, король приказал мне, не теряя времени, бежать в американскую и русскую миссии просить помощи. Взобравшись на западную стену, я увидел, что все пространство перед нею полно солдат. У южных ворот то же самое. Видя, что тут немыслимо спуститься со стены незамеченным, я взобрался на башенку на юго-восточном углу стены и здесь увидел, что это место охраняется снаружи лишь двумя солдатами.

Я подождал, пока они немного удалились и, спрыгнув с высоты около 15 футов, бросился бежать. Первые выстрелы я услышал, когда был уже у американской миссии. В течение дня я узнал, что вместе с солдатами в южные ворота вошли Тай-вен-гун и почти одновременно с ним японский посланник Миура; они немедленно отправились к королю и, по показанию евнуха, присутствовавшего при этом, представили ему для подписи прокламацию о свержении королевы; король, однако, не поддался их настояниям и угрозам. Евнух слышал ещё, как король сказал: „Вы можете отрубить мне пальцы, но вашей бумаги я не подпишу“». (АВПРИ. Фонд Японский стол. Опись 493. 1895–96 гг. Дело 6. Листы 146 с об.)

Из приведённых выше донесений можно представить что происходило там во дворце! Как видно из этих донесений, это был настоящий бой!

Как повёл себя король? Здесь важна последняя фраза в последнем отчёте. Можно только предположить, насколько король боялся за свою жизнь. Под жутким давлением он подписал множество разных указов, но подписать несправедливое по отношению к памяти своей жены послание решительно отказался! И это является наиболее трогательным и романтичным выражением привязанности к своей верной жене. Второй важный момент, что он велел преданному ему человеку бежать не куда-нибудь, а к иностранным представителям и в первую очередь в русскую миссию к Веберу, в помощи которого он был уверен.

Вот что писал сам Вебер, который оказался на месте событий первым из всех иностранных подданных. Только лишь несколько выдержек из его донесения.

«Утром 26 сентября, когда немногие европейцы, успевшие прибыть во дворец, вошли в покои короля, разыгралась тяжёлая немая сцена, которая лучше всяких слов выяснила действительное положение вещей. Глубоко потрясённый событиями ночи, не имея сил говорить и удерживать слёзы, король, вопреки этикету, подходил от одного к другому и пожимал руки. Он мог только выразить одно желание, чтобы его не покидали. <…> Положение короля действительно критическое. До сих пор, чтобы хотя сколько-нибудь оградить себя от наглости и произвола японцев, он имел в самом дворце в виде благородных свидетелей трёх иностранцев – генерала Дай, полковника Нинстедта и русского поданного Середина-Сабатина. <…> На состоявшейся сегодня (30 сентября) встрече <…>, на которой д-р Аллен просил меня также присутствовать, была разыграна печальная комедия. Король громко говорил то, что ему было приказано, потом пока переводчик передавал его слова, он отступал на один шаг и, пользуясь тем, что наблюдающие за ним аргусы