Республика Корея: в поисках сказки. Корейцы в русских зеркалах. Опыт исследования - Александр Мотельевич Мелихов Страница 104

Важно, что ценность конкретной вещи определяется не только древностью, редкостью или мастерством исполнения, но также и силой образа, который стоит за ней. А в контексте нашего повествования – той красивой (а может быть грустной или даже трагичной, как будет угодно) сказки, которая сопутствует предмету, наполняя его особой значимостью, выделяя из ряда таких же, похожих.

Взять хотя бы селадоновую чашу № 227–83 в деревянной коробке. Музейное описание очень скупо: «Чаша с плавно отогнутыми наружу стенками на ножке. На внешней поверхности тонкими бороздками вырезаны лепестки лотоса. На ножке следы белой глины. Коробка деревянная, с откидывающейся крышкой, внешняя и внутренняя поверхность оклеена бумагой красного цвета. На крышке в центре иероглиф 蕳 – «долголетие», на четырех внутренних углах изображены летучие мыши. В центре боковых стенок благопожелательные иероглифы 蕳 – «долголетие», 荽f– «счастье», 紓 – «здоровье», 羴 – «благоденствие», по сторонам каждого – орнамент в форме переплетающихся цветков». Ничем, казалось бы, не отличная от других чаша. НО! Эта чаша – подарок самой королевы Мин, той самой корейской королевы, которая вошла в историю страны как выдающаяся личность своего времени и трагичная смерть которой никого не может оставить равнодушным.

Или лист бумаги, тоже из веберовской коллекции, с простой, но очень красиво исполненной чёрной тушью надписью на корейском языке: «Хорошо ли Вы спали? Сыты ли Ваши домашние? Вы планировали посетить нас сегодня, но с утра идёт дождь, поэтому Вы можете посетить нас в другой день, когда погода будет лучше. 495 год со дня основания государства Чосон четвёртый месяц 28 день». Согласитесь же, какая простая, но по-настоящему естественная, живая, достоверная фраза из старой Кореи…

Эти предметы – вполне осязаемый удивительный исторический мостик, проложенный между берегами Невы, где стоит Кунсткамера, и подножием горы Пэксан, где располагается дворец Кёнбоккун.

Не это ли путь в Зазеркалье корейское? Не это ли доказательство существования удивительной корейской сказки? Ведь правда же такая малоизвестная, но наполненная интереснейшими перипетиями история Кореи в прямом смысле ОЖИВАЕТ на берегах Невы!

Получается, что ось Санкт-Петербург – Сеул вполне реальна!

А ведь предметами из Кунсткамеры не исчерпываются фонды по корейской культуре в Санкт-Петербурге. В хранилищах Института восточных рукописей имеется немало материалов, которые заботливо исследуются специалистами уже не один десяток лет. Однако характер этих свидетелей эпохи совсем иной. Если вещь художественная или бытовая в первую очередь привлекает к себе неким сокрытым в ней самобытным образом, то книга – содержащимися знаниями, информацией. Конечно же, в фондах Института хранятся тексты самого разного содержания: исторические, художественные, научные. Сколько ещё сокрытых от пытливых взглядов специалистов смыслов можно отыскать в этих старинных корейских текстах, сколько, может быть, неразгаданных тайн живёт в них. Я уверен, что ещё много удивительных мостиков, путей и лабиринтов можно обнаружить при изучении всего многообразия старинных рукописей. А сколько новых корейских сказок и образов отыщется на их страницах!

Считается, что здесь же, на берегах Невы, началось первое в западном мире университетское преподавание корейского языка. В Санкт-Петербургском университете в 1897 году на кафедре китайской и маньчжурской словесности при факультете Восточной словесности открылся факультативный курс корейского языка. Первыми преподавателями были члены корейской посольской миссии Мин Кёнсик и Ким Пёнок. Мин Кёнсик вёл занятия в течение одного полугодия, а Ким Пёнок – вплоть до 1917 года. Ким Пёнок составил также рукописное «Пособие к изучению корейского языка», первое в России пособие по корейскому языку. С тех пор в Санкт-Петербургском университете ведётся активное изучение различных аспектов корейского языка, культуры и общества. Восточный факультет был и остаётся одной из главных кузниц кадров страны в деле профессионального изучения Кореи.

Безусловно, общение с удивительными старинными вещами крайне интересно, но вместе с тем, на мой взгляд, интересней встречаться с самими людьми. А более всего, людьми из того черно-белого, как кадры фотохроники, предреволюционного прошлого. Поверьте, на улицах Петербурга это возможно!

Все мы знаем, сколько интересных, выдающихся людей жили в нашем городе! Ещё со школьных лет, особенно после прочтения книг по истории отчества или литературных произведений русских писателей, где фигурирует Санкт-Петербург и его пригороды, мне нравилось бродить по улицам города и культурных пригородов, вспоминая и даже представляя, что происходило здесь за много лет до тебя. Где-то здесь перед Александровским дворцом в городе Пушкине ровно 83 года 3 месяца и 2 дня назад Николай II, уже не будучи императором, садился со всей своей семьёй в экипажи, потому как их отправляли на Урал, в Тобольск, а затем и в Екатеринбург… Или тут на Гороховой улице Гончаров поселил когда-то Илью Ильича Обломова, а потом через много лет он переехал на Выборгскую сторону… А пушкинский Петербург, Петербург Достоевского, революционный Петербург и так далее…

И вместе с этим, здесь на улицах нашего города можно, собрав по крупицам, набросать пока ещё не патетическую картину маслом, но очень выразительный эскиз, посвящённый корейскому Петербургу, главными героями которого будут высшие корейские сановники, первые посланники Страны утреннего спокойствия в Российской империи.

Тема русско-корейских дипломатических отношений подробнейшим образом рассмотрена в работах многих отечественных исследователей (Т. М. Симбирцевой, С. О. Курбанова, Ю. Е. Пискулова, Б. Б. Пака и др.). В рамках данного изложения я буду опираться главным образом на фундаментальные исследования Бориса Дмитриевича Пака, внёсшего неоценимый вклад в дело изучения дипломатических контактов между нашими странами.

В 1896 году королём Кочжоном, который тогда, напомним, жил в Русской миссии в Сеуле, было направлено первое официальное корейское посольство на Запад. Делегация была приглашена на коронацию Николая II. В состав делегации входило пять человек. Возглавлял её Мин Ён Хван, племянник покойной королевы Мин. «При старых порядках в Корее состоял генералом одного из корпусов в столице, – писал Вебер. – Я уверен, что он пользуется самым хорошим доверием короля». По дороге в Россию их сопровождал секретарь российского посольства Е. Ф. Штейн, который так охарактеризовал посла: «До настоящего назначения не занимал в своём отечестве никакой государственной должности, но числился состоящим при дворе короля… Это человек с большим природным тактом, умеющий держать себя просто и вместе с тем с достоинством, неупрямый и несуетливый. Истинный кореец по своим привычкам и воззрениям, он вместе с тем сочувственно относится ко многим явлениям европейской цивилизации пред цивилизацией своей родины и даже Китая». Целей, которые ставили перед собой дипломаты, было две. Первая – принесение поздравлений Николаю II по случаю его восшествия на престол: факт присутствия на коронации представителей Кореи наряду с представителями других государств должен