Республика Корея: в поисках сказки. Корейцы в русских зеркалах. Опыт исследования - Александр Мотельевич Мелихов Страница 17

легко и в большом количестве. Вензен лежит в плодородной прибрежной полосе, служит проходом из южных провинций в северные. Сюда стекаются все продукты пограничной с нами провинции Хам-киэнг, богатой металлами, пушным товаром и лесами. Отсюда эти продукты идут за бесценок за границу или же сухим путем направляются в Сеул. Сверх того Вензен считается средоточием рыбного промысла, сюда летом собираются тысячи рыболовов, которые вылавливают сотни тысяч пудов рыбы и развозят ее по королевству. Здесь также занимаются китоловством в больших размерах. Жители окрестностей залива Броутона вообще имеют репутацию зажиточных энергичных промышленников; у них постоянные базары и рынки, необычайное оживление в торговле. Вензен со временем займет первое место как в международной, так и во внутренней торговле. Если он пока уступает двум остальным открытым портам в заграничной торговле, то это происходит в силу временных причин: малой пока известности этой части королевства и отсутствия частного пароходного сообщения. Кроме того, здешние туземцы как-то сроднились с внутренней торговлей; предпочитают прежним путем сбывать свои товары на внутренних рынках, чем вести малознакомые торговые операции с эгоистичными японцами.

Вот все, что можно оказать об открытых иностранцам портах. Перейдем теперь к третьему роду государственных доходов – к исключительному праву короля разрабатывать руды и чеканить монету. В каком бы месте в пределах королевства ни нашлась руда, она считается собственностью короля; один он может разрабатывать ее и чеканить монету. Всем прочим корейцам это запрещено под страхом строгого наказания. Но рудных жил в Корее такая масса, что всякий кореец имеет возможность контрабандой добывать в них золото, серебро и сбывать их контрабандой же японцам.

По договору с Китаем[31] корейское правительство само не имеет права чеканить монеты; признав себя вассалом богдыхана, короли обязались обращать в своем королевстве только китайские деньги, а добываемые у них металлы отправлять в Пекин для чеканки. Но обязательство это осталось на бумаге, и корейские короли всегда чеканили самостоятельно корейские монеты, но чеканят они до сих пор одни медные денежные знаки; о золотых и серебряных монетах корейцы давно не имеют понятия; золотые и серебряные рудники правительство до сих пор само не разрабатывало и другим не позволяло разрабатывать. Говорят, это делалось ввиду того, чтобы корейское золото и серебро не привлекали к королевству внимания иностранцев и не возбуждали их жадности. Это мнение вполне согласуется с выяснившейся впоследствии политикой корейского правительства – оставаться неизвестным для иностранцев.

Только теперь обсуждается в Сеуле под руководством г-на Меллендорфа проект правильной и целесообразной разработки и эксплуатации минеральных богатств края. Успех этой эксплуатации нетрудно предвидеть. Мы раньше цитировали Реклю по поводу минеральных богатств Кореи. Теперь же приведем слова американского доктора Франка Кеэван, лично побывавшего в Корее; вот что он говорит в своем письме, посланном в Вашингтон правительству Соединенных Штатов: «Корея занимает первое место в числе стран, образующих золотое кольцо вокруг Тихого океана, и ей суждено подорвать денежное равновесие всего света. Ее почвенные условия вполне подтверждают предположение, что восточное побережье изобилует драгоценным металлом». В истине этого мнения убедились японские аферисты, и я часто бывал свидетелем, как корейские мальчики сбывали за стеклянные безделушки целые мешочки золотого песку.

При таких условиях много ли нужно труда корейскому правительству, чтобы сразу наполнить свою казну золотом!

Но пока в Корее денег нет, а есть только денежный знак из меди, называемый кеш; это кружок с квадратным отверстием в середине.

По размеру и курсу нужно различать два вида обращающихся в королевстве кеш: старые и новые. Первые по величине равняются нашей двухкопеечной медной монете; они давнишнего происхождения и существуют весьма в ограниченном количестве. Вторые несколько больше первых и чеканятся без счету и по сегодняшний день. Несмотря на разницу в размерах, оба эти кеши принято считать по номинальной цене в 1/500 часть мексиканского доллара, но ныне курс на них разный: маленькие старые кеши идут немного ниже номинальной стоимости, а новые упали втрое. Такой упадок курса на кеши, по-моему, происходит по следующим причинам.

Корейские кеши сами по себе не имеют денежной цены и, являясь до сих пор лишь орудием обмена товаров внутри страны, имеют за собой только податное обеспечение. Они, вероятно, ходили по номинальной цене, когда количество их не превышало суммы, равняющейся стоимости оборотов на внутренних рынках; но по мере того как корейское правительство для своих собственных нужд продолжало чеканить кеши в количестве большем, чем было потребно для внутренней торговли, то курс на их, конечно, начал падать, и падение это само собой должно было отозваться на том роде кеш, который стал изобиловать, т. е. на новых; уроненный в цене первоначально чрезмерным выпуском, новый кеш еще больше должен был упасть после возникновения в Корее внешней торговли, и вот почему: получив доступ в Корею, иностранные товары, как лучшие по качествам, быстро вытеснили из употребления местные произведения. Прямым результатом замены предметов местного произведения заграничными было сокращение деятельности местных фабрик и заводов[32] и уменьшение размеров торговых оборотов на внутренних рынках, а следовательно, спроса на орудие обмена, т. е. на кеш. Иностранцы же, сбывающие в Корею свои товары, корейских медяков не берут в уплату, так как на эти деньги нельзя выменять ни золота, ни серебра; они предпочитают взамен своих товаров вывозить из страны местное сырье; так, в 1883 г. в Корею было привезено товаров на 2 384 183 долл., а взамен вывезено из Кореи местных продуктов на 2 340 459 долл.; разница же между привозом и вывозом, нужно полагать, покрывается теми мешками золотого песка, какие корейские поселяне украдкой от своего правительства сбывают иностранцам.

Итак, внешняя торговля Кореи и положение ее единственного денежного знака a priori пока рисуются в таком положении.

Корейцы отпускают иностранцам местные продукты в необработанном виде – сырье, иностранцы же взамен доставляют готовые предметы потребления. Корейские кеши в этой операции принимают участие только на столько, чтобы собрать корейское сырье с разных частей королевства в известные пункты. Но так как кеш в обращении гораздо больше, чем их нужно для внешней и внутренней торговли, то курс на них очень низкий. Дальнейшая чеканка кеш может довести их стоимость до минимума, и было бы безрассудно со стороны правительства продолжать ее.

Таким образом, при правильно понятых интересах, впредь до систематической разработки золотых и серебряных руд, корейское правительство не будет иметь почти никакого дохода от своей единственной до сих пор регалии.

7. Министерство иностранных дел в том виде, в каком оно представляется теперь, образовано всего года три тому назад и имеет такое же назначение, как