Республика Корея: в поисках сказки. Корейцы в русских зеркалах. Опыт исследования - Александр Мотельевич Мелихов Страница 26

понаряднее; они настойчиво приглашали остановиться и принять угощение, приготовленное на живописном месте в тени дерев. В трех верстах далее, в Синчцзяне, громадная толпа прибрежных жителей ожидала моего приезда с муниципалитетом во главе. Здесь была оказана крайне почтительная, любезная встреча с приглашением остановиться хотя бы на самое короткое время, принять угощение и облюбовать бухту, которая, кстати сказать, слишком мала и открыта. Не видя здесь правительственных чиновников, я поинтересовался спросить, почему они принимают меня так радушно и с таким почетом; на это последовал ответ, что получено уже строгое распоряжение от губернатора из г. Хам-хынга предоставлять мне всякие удобства всюду, куда бы я ни поехал, не только по главному тракту, но и на побережье. Конечно, Чжо-нян-лин[62] как главный участник в составлении правил хотел этим выразить полное уважение к предоставленному нам праву путешествовать по всей стране, но нельзя все-таки не отметить особую готовность предоставить осматривать специально побережье.

На свои современные вооруженные силы корейское правительство ни в каком случае рассчитывать не может. Известно, что все мужское население Кореи, способное носить оружие, обязано военной службой; но на это нельзя смотреть, как на боевые силы по совершенному отсутствию как мало-мальски подготовленных начальников, так и какой-либо организации. В этом отношении они стоят ниже китайских войск. По официальным спискам числится около 1 200 000 солдат в населении всего государства. В действительности их, вероятно, больше. По существующим положениям все обязанные службой призываются ежегодно осенью на кратковременные сборы в определенные пункты для обучения стрельбе из ружей и упражнений. Из наблюдений в пройденных местностях следует заключить, что постановление это в действительности или не исполняется вовсе, или исполняется так же небрежно, как и самый учет призывных. В местах, в которых должны производиться такие временные сборы, имеется кадр, который ради сбережений или вовсе не содержится военным начальником, или содержится в числе, гораздо меньше положенного; имеется место для стрельбы и имеется постройка из прочносложенного камня, крытая черепицей, без окон, с прочными дверями, которая служит складом для оружия и боевых припасов и расположена обыкновенно особняком от жилых помещений. На мои просьбы показать мне внутреннее содержание такого арсенала отговаривались неимением ключей, которые хранятся у губернатора; по внешнему же осмотру трудно предположить, чтобы здесь хранились действительно ружья или чтобы здания эти когда-либо посещались. К ним не ведет даже тропинка. Наконец, среди населения замечается знакомство с современным огнестрельным оружием только понаслышке.

На самом перевале главного горного кряжа мне пришлось видеть несколько охотников из населения, которые были высланы местными властями мне навстречу для моей охраны от тигров и разбойников. Они были вооружены старыми кремневыми и фитильными ружьями. Мой винчестер и револьвер рассматривались всегда как диковинная новинка. Только у одного военного начальника (пусай г. Бенг-чени) оказался наш короткий бердановский карабин, который он показал мне с гордостью, но тут же поведал мне свое неутешное горе, что у него нет патронов. Данные ему две пачки привели его в восторг. Из всего означенного контингента обязанных службой содержится на службе в мирное время около 3000 человек, расположенных гарнизонами в столице и более важных городах. На всем пути от нашей границы до г. Пёнь-ньяна не замечалось даже признаков, чтобы солдаты имели огнестрельное вооружение. Только в г. Пень-ньяне находился гарнизон около 600 человек, который, по-видимому, имеет вооружение ружьями. По крайней мере, перед воротами дома пусая стояло несколько ружей Ремингтона, составленных в 2 козла, но в крайне запущенном виде.

В конце 1887 г. корейское правительство вошло в частное соглашение с Североамериканскими Штатами о присылке инструкторов-офицеров, причем было обусловлено жалованье и прочее довольствие. В марте 1888 г. прибыли три американских офицера: генерал Дай, полковник Кемпбель и генерального штаба майор Ли. Первые два уже состоят давно в отставке. Генерал Дай долгое время был полицмейстером, кажется, в Нью-Йорке, убеленный сединой, он еще очень бодрый старик с внушительной военной осанкой. Второй, также в летах, напоминает собой кондотьера старых времен, бывалый, служивший не раз вне своего отечества, даже когда-то в Египте. Третий числится на действительной службе, лет 36, весьма начитанный и сведущий; он ставит дело организации корейских вооруженных сил вопросом чести, за которое он отвечает перед своими однополчанами в Америке[63]. Вот уже 17 месяцев как эти инструкторы находятся, в Сеуле, но дело не ладится. Было предположено обучить первоначально кадр унтер-офицеров в 220 человек, который впоследствии послужит инструкторами для формирования корпуса силою до 5 тыс. человек. Рядом с этим предположено было учредить офицерскую школу человек на 60, куда будут поступать молодые корейцы-дворяне. Принявшись первоначально горячо за дело, инструкторы встретили множество затруднений.

Положение их, не регламентированное в предварительных условиях, оказалось в Сеуле крайне неопределенным. Корейское правительство, или, вернее, мандарины военного министерства, ревниво следили за тем, чтобы парализовать всякое влияние, какое могли бы проявить американцы как военачальники, и этим тормозили всякий успех. Инструкторам не предоставлено никакой дисциплинарной власти. Они постоянно находятся под надзором корейских чиновников; не могут отдать никаких приказаний или распоряжений помимо мандаринов; не могут даже входить в казармы без них. Вследствие этого дело чрезвычайно усложнялось. Назначается, например, ученье в 5–6 часов утра. Инструкторы приходят на плац – никого нет. Начинаются сборы; распоряжаются корейские чиновники; в бестолковой суете проходит два часа ожиданий. Когда собрались, оказывается жарко. Тогда доносят королю, что время года вообще слишком жаркое, – и распускают людей по домам. В мою бытность в Сеуле в школе состояло только 20 человек и никаких занятий не производилось. К этому присоединилось разномыслие между самими американцами в системе обучения, что, конечно, было тотчас же замечено хитрыми корейцами, которые при этом случае наверное бы вспомнили басню «Лебедь, рак и щука», если б ее знали. К делу обучения корейцы относятся крайне небрежно и недобросовестно, хотя представляют способный материал. Генерал Дай, говорят, помирился с этим положением, довольствуясь хорошим содержанием в 5000 долларов. Но майор Ли твердо решил ехать по окончании трехлетнего контракта, считая совершенно бесполезным работать дальше. У полковника Кемпбеля я видел много ружей разных систем, выписанных как образцы; но ни на одной системе еще не могли остановиться. Главная причина очевидна – денег нет. Таким образом, в деле организации корейских вооруженных сил по современным военным требованиям, в сущности, ничего еще не сделано, несмотря на то, что прошло полтора года со времени приезда американских инструкторов. Вместе с тем отодвигается на неопределенное время и образование в Сеуле такого отряда, который хотя бы во внутренних делах придал некоторую устойчивость корейскому правительству, служил бы опорой во время смут