Республика Корея: в поисках сказки. Корейцы в русских зеркалах. Опыт исследования - Александр Мотельевич Мелихов Страница 28

Вскоре после ужасного убийства королевы, когда уже улеглась первая тревога, прибыли во дворец русский и американский представители, советники и приближенные короля. В тот же день собрался совет всех иностранных представителей, на котором японскому посланнику было предложено разъяснить обвинение, падавшее на японских солдат в убийстве королевы и сопровождении отрядом их Тай-уон-куна из его загородного жилища в сеульский дворец с 25 на 26 сентября. Результатом этого было то, что японское правительство выразило русскому глубокое сожаление по поводу беспорядков в Сеуле и для расследования отправило уполномоченного, которому приказано было действовать сообща с нашим поверенным в делах в Сеуле».

* * *

Да, это чистый Шекспир… А мы-то и не знали. Это тема уже не для красивой вышивки, а для грандиозной фрески.

Но знаменитый автор «Детства Темы» Н. Г. Гарин-Михайловский в своих путевых очерках «Из дневников кругосветного путешествия» 1898 года не заглядывает на подобные высоты. Крупный инженер, он смотрит на мир взглядом сразу и ученого, и художника. Первые корейцы встречаются ему уже во Владивостоке.

* * *

Ходим мы по улицам, ходят матросы наши, русские, немецкие, чистые, выправленные щеголи, гуляют дамы, офицеры, едут извозчики, экипажи-собственники. Это главная улица города – Светланская; внизу бухта и суда. Садится солнце, и толпы китайцев и корейцев возвращаются с работ.

Китайцы подвижны, в коротких синих кофтах и таких же широких штанах, завязанных у ступни, на ногах туфли, подбитые в два ряда толстым войлоком. Нижний ряд войлока не доходит до носка, и таким образом равновесие получается не совсем устойчивое. Китайская толпа оживлена, несутся гортанные звуки, длинные косы всегда черных, жестких и прямых волос спускаются почти до земли. У кого волос не хватает, тот привлекает ленту.

Корейцы – противоположность китайцам: такой же костюм, но белый. Движения апатичны и спокойны: все это, окружающее, его не касается. Он курит свою маленькую трубочку, или, вернее, держит во рту длинный, в аршин, чубучок с коротенькой трубочкой и степенно идет. Шляпы нет – на голове его пышная и затейливая прическа, кончающаяся на макушке, так же, как и модная дамская, пучком закрученных волос, продетых цветной булавкой. Лицо корейца широкое, желтое, скулы большие, выдающиеся; глаза маленькие; жидкая, очень жидкая, в несколько волосков, бородка, такие же усы, почти полное отсутствие бакенбард. Выше среднего роста, широкоплечи, и в своих белых костюмах, с неспешными движениями и добродушным выражением, они очень напоминают тех типичных хохлов, которые попадают впервые в город; за сановитой важностью и видимым равнодушием прячут они свое смущение, а может быть, и страх.

А вот Гарин-Михайловский уже на пороге Кореи беседует с местными чиновниками.

Следователь прямо в восторге от корейцев. И он у них желанный гость. В нем они видят защитника, и каждый его приезд к ним сопровождается целыми овациями.

– Скажите, правда, что с корейцами нужна твердая, авторитетная манера?

– О, Боже сохрани! Не слушайте вы всех этих негодяев-шовинистов. Ведь это они же и подрывают везде и всегда русское имя: за них краснеем…

– Будете путешествовать, спрячьте все ваши ружья: простой лаской сделаете с ними все.

А вот каким оказывается первое утро в Корее (ранняя осень, 11 сентября).

Перед моими глазами фанза.

Целый ряд окон-дверей с узорчатым мелким переплетом, заклеенным бумагой. Все эти окна-двери выходят на узкий, шириной всего с аршин, балкончик. С этого ящика до земли тоже аршин. Вся фанза выбелена. Крыша ее плоская, из мелкого камыша, сверху покрытая веревочной сеткой.

Отдельно, сбоку от фанзы, на расстоянии сажени, из земли выведена высокая, выше крыши, узкая деревянная, из четырех досок, труба. В эту трубу проходит дым из печей дома.

Печи устроены очень своеобразно: все дымовые ходы расположены под полом. Пол поэтому всегда теплый, а в комнатах не видно печей. При легкости всей постройки, при толщине стен в два вершка, я не думаю, чтобы в этих фанзах было тепло зимой. Впрочем, вот доживем до холода и тогда убедимся.

Двор собственно разделен на две части; в передней сосредоточено все, относящееся к рабочим и скоту. Там грязно.

Во втором дворе, где мы – чисто, а с левой стороны устроен даже небольшой цветник. Красные и белые цветы в изобилии ласкают взгляд.

Вдоль стен висят гроздья красного перцу, желтой кукурузы, белого чесноку, а из-за забора выглядывает здешняя ветла с острыми длинными серебряными листьями, с ярко-красными наростами на листьях.

Во дворе корейцы: русские – стриженые, подданные же Кореи – в своих прическах, с завитушкой на середине головы.

Движется экспедиция Гарина-Михайловского «вверх по Тумангангу (пограничная река) на Пектусан – священная гора, остывающий вулкан».

Впечатления 13 сентября.

Вокруг нас все время корейцы, ласковые, гостеприимные, хотя и готовые получить за все немного дороже. Где, в какой стране это не практикуется с такими туристами, как мы?

Я был в школе деревни Подгорской. И учитель, и ученики – корейцы. Положение учителя очень плохое. Получает он 15 рублей в месяц и, при здешней дороговизне, живет хуже крестьянина-корейца.

– Чай пьете?

Он только рассмеялся и махнул рукой.

Дети усердны и все поразительные каллиграфы. И к остальным наукам, впрочем, корейцы очень способны.

Здание школы просторное и светлое. Школа устроена в этом году.

По вечерам, когда я возвращаюсь с работы, около меня толпится много корейцев. Один из них, человек лет 35, маленький, с черными глазками, маленькими руками и ногами, прислан ко мне учителем, как человек, знающий много рассказов из корейской жизни. Он сидит на корточках и со всем жаром художника, весь увлеченный, рассказывает. По временам переводчик П. Н. останавливает его, не надеясь на свою память, передает мне, а я записываю. Все остальные корейцы сидят на корточках и серьезно, внимательно слушают. Если рассказчик сбивается, они поправляют его, и иногда поднимается горячий спор.

Так я записал уже до десяти сказок и рассказов.

Этот кореец-художник принял мое предложение и отправляется со мной по Корее: он будет помогать мне собирать те рассказы, которые удастся собрать.

Из рассказов, между прочим, выясняется несомненный факт, что русским корейцам живется гораздо лучше, чем их братьям в Корее. Они говорят, что, если бы не запрещались