Республика Корея: в поисках сказки. Корейцы в русских зеркалах. Опыт исследования - Александр Мотельевич Мелихов Страница 39

Жилые кварталы в центре города поражают теснотой. Один домик часто отделен от другого только узкой щелью. Возможно, именно это обстоятельство стало причиной того, что окна корейских домов полностью потеряли привычную для нас функцию быть легкой прозрачной преградой между жильцами дома и большим миром. Охраняют тайны семейной жизни непрозрачные матовые, иногда витражные стекла в окнах, но некоторые из них в прямом смысле просачиваются сквозь стены. В Сеуле не нужны волшебные горшочки, чтобы узнать, кто, что варит. Корейские улочки наполнены запахами…

Смешение стилей как стиль. В Сеуле, как и во многих других городах мира, бросается в глаза соседство прихотливых линий черепичных крыш китайско-корейского стиля с железобетонными аквариумами небоскребов. Но не соединение традиционной культуры с образцами современной цивилизации на улицах города вызывает удивление, оно вполне естественно для старых городов. В Москве, на Калининском проспекте вызывающе демонстративно соседствуют причудливая в своей рукотворности церквушка с функциональным прямоугольником многоэтажки. В Сеуле поражает другое – не столкновение стилей, а их невероятное смешение. Чистоту стиля, видимо, исключительно по техническим причинам, сохраняют только международные в своей прямоугольно-стеклянной высокомерности билдинги. Здания не столь высокие и монументальные отличаются самыми причудливыми сочетаниями. Беспредельная легкость, с которой используются детали архитектурных стилей всех времен и народов, изумляет. Чего стоят здания, архитектура которых соединяет портал Собора Парижской Богоматери с окнами в стиле немецких бюргерских домиков. Если полная и ничем не сдерживаемая свобода в соединении стилей всех эпох и вольное использование архитектурных деталей всех знаменитых в мире строений может получить определение стиля, то именно этот стиль характеризует облик нового Сеула.

Без имитации в конце ХХ века не обходится ни одна страна. Плохо это или хорошо, зависит от многих факторов, среди которых чувство меры играет не последнюю роль. В Сеуле имитация занимает не подчиненное, а центральное место в строительстве. Здесь фанера, бетон, металл, пластмасса выдают себя за благородные материалы с большой претензией на высокий стиль. Наше внимание как-то привлек контраст между размером монументальной ограды из огромных валунов и крохотным домиком, который она окружала. Подойдя близко к столь необычной усадьбе, мы обнаружили, что «валуны» – совсем не валуны, а их имитация из синтетики. Камни только притворялись гранитными глыбами, как притворялись живыми и многочисленные синтетические ветки дикого винограда, оплетавшие эти «камни».

Несколько месяцев мы с не проходящим интересом наблюдали как строили трехэтажный дом из фанеры. Когда строительство завершилось, узнать из чего возводилась постройка было уже нельзя. Сооружение «радовало» глаз «каменной шероховатостью» стен, едковато-розоватого цвета. Уровень второго этажа украшали горельефы, стиль и содержание которых определить не представлялось возможным, поскольку они совмещали амуров, трубящих ангелов и порнографических див. Архитектурное убранство здания дополняли прислоненные к стенам белокаменные «греческие» колонны, смело украшенные кокетливыми бантиками.

Дворцы – «новостройки» традиционной культуры. Нас предупредили сразу – все старинные дворцы – новые. Они построены, вернее, воссозданы совсем недавно, но об этом как-то забываешь, оказавшись за массивными деревянными воротами.

Первый дворец и парк, который мы увидели в Корее, оказался так близко от дома, что сразу стал нашим. Он с первого взгляда понравился своей отделенностью от машинно-людного Сеула. Переход от тесноты домов и улиц, от грохота и вони больших магистралей к шорохам бурундуков в кустах, покою воды в пруду показался не только перемещением в пространстве, но и во времени. Многоцветная воздушность деревянных строений, камень ритуальных дорожек создавали образ совсем другой жизни. Потом, когда мы посмотрели бесконечные исторические телесериалы, снятые в нашем парке, музейная пустота дворцов стала наполняться образами. Бродя по парку, мы уже «видели» важно и медленно двигающиеся царские процессии, яркие, под стать архитектуре, одежды придворных дам и скромные наряды семенящих за ними служанок.

Пейзажность корейского парка не похожа на российскую. В ней нет многообразия природных образов Павловского парка, нет и подчеркнутой рукотворности пейзажных Петергофских. Здесь создана строгая и прозрачная гармония между природой корейской земли и миром представлений обитателей дворцов.

Парк хорош во все времена года, но весной он становится нарядным. Многочисленные цветущие деревья и кустарники соперничают с разноцветной яркостью дворцов. Цветами нас не удивишь. Россия, а точнее просторы бывшего Союза позволяли любоваться богатством красок и форм южных растений, оценить прелесть скромного разноцветья средней полосы, но деревья, похожие на гигантские букеты – для России – редкость.

Первой в Сеуле зацветает магнолия. На голых ветках, не родивших еще ни одного листочка, загораются белые лампочки-бутоны. Однажды утром они все раскрываются, окутывая дерево белоснежным или розовым облаком свадебного наряда. Соперничая с магнолией, цветы кустов кенари весной заливают сеульские улицы, дома и стены солнечно-желтым теплом. А цветущие деревья яблонь и персиков заволакивают город бело-розовым дымом. Затем наступает время буйству азалий.

Парк осенью удивляет неправдоподобно-ликующей картиной умирания. Цветами этого времени года становятся сами листья многочисленных деревьев и кустов. Не просто желтая, а ослепительно-желтая листва деревьев гингко кажется приобретает качество солнца – освещать пространство вокруг себя, а корейские клены демонстрируют индивидуализм в способности отличаться один от другого оттенками красных, оранжевых и даже свекольных тонов осеннего наряда.

Шлейф свадебного платья и признаки нового идеала. Частые гулянья в дворцовом парке заставили нас признать, что сегодня это место служит ритуалу бракосочетания, в состав которого входит долгое и подробное фотографирование брачующихся пар на фоне дворцов, деревьев, водной глади пруда и, наконец, друг друга. Выглядит это и торжественно, и забавно. Как правило, корейская невеста наряжена в белое платье с длинным шлейфом. Сначала мы долго умилялись жертвенности юных красавец, терпящих стужу во имя красоты в продуваемых кринолинах, но очень скоро поняли, что беспокоились напрасно. Приоткрыли тайну холодоустойчивости невест сопровождающие их подружки. Чтобы невеста, похожая на белое облако, благополучно вышла из машины, длинный шлейф ее свадебного наряда подружки скручивают в жгут и придерживают где-то около талии. Вот тут-то и выяснилось, что под белыми волнами шелка и капрона, как правило, прячутся джинсы, брюки или рейтузы. Одна невеста, не сильно обременяя себя проблемами эстетики, имела под свадебным платьем черные тренировочные штаны. Если отвести нескромный взгляд от невест, шествующих с поднятыми шлейфами, и обратить внимание на уже готовящихся к фотографированию, то становится понятно, что шлейф служит не только украшением платья, но