Республика Корея: в поисках сказки. Корейцы в русских зеркалах. Опыт исследования - Александр Мотельевич Мелихов Страница 38

Все 52 строения монастыря отмечены изяществом и красотой росписей, украшающих его как изнутри, так и снаружи. В монастыре живут примерно 200 монахов. Кроме того, в горах есть еще 13 скитов. Перейдя по мостику ручей, можно подняться по тропе к ближайшему скиту. Это, собственно, не тропа, а цементированная дорожка, вьющаяся серпантином в гору. На каждом повороте у обочины видны аккуратные кучки камней – дань добуддийским верованиям.

Через небольшие ворота вхожу во двор скита, точнее, небольшого монастыря Anyangam Bukgeukjeon. Когда-то здесь действительно был скит с небольшим храмом, возведенным в 1295 году и возобновленным в 1865 году. Остальные постройки появились в этом месте позднее. Скит носит название «Семь звезд», что перешло сюда из китайского даосизма. Переосмысленное в буддийской традиции, это название истолковывается как «дух долголетия».

Осматриваю скит в полном одиночестве, но вдруг откуда-то сверху слышатся голоса. Значит, тропа ведет к дальним скитам? Иду навстречу паломникам; мы приветствуем друг друга, и я продолжаю путь в гору. Через несколько минут выхожу на… автостоянку, близ которой проходит асфальтированное шоссе. Неужели и к остальным скитам пришла цивилизация?

Возвращаюсь обратно, к «семизвездному» скиту. Паломники заканчивают осмотр храма. Внутри, перед статуей Будды, множество плошек с горящими светильниками. Внимательно всматриваюсь – да это же электрические лампочки! Спускаюсь вниз, к главной автостоянке. Группа богомольцев, облаченных в серые рубища, с заплечными котомками, подходит к своим «иномаркам» и рассаживается по салонам. Хлопают дверцы, и паломнический кортеж скрывается из вида.

Пора и мне возвращаться в Пусан. Иду мимо здания музея, где хранятся сокровища монастыря. Меня провожает загадочная улыбка каменного Будды, сидящего у входа.

* * *

Ну как, впечатляют контрасты старого и нового? А вот вам – с небольшими сокращениями – предоставленный мне по нашей старой дружбе еще нигде не публиковавшийся очерк культуролога Ирины Химик, прожившей в Сеуле несколько лет.

КОРЕЯ

любопытными глазами

22 марта 1996 г.

C того самого момента, когда мы покинули свой суровый Петербург, я с большим удовольствием коллекционирую свои и чужие впечатления о мире на другом конце света, но все мысленно, мысленно… Наконец удалось посадить себя за стол, и вот я уже пишу…

Сеул не имеет ничего общего не только с торжественно-парадной строгостью старого Петербурга, но и с хаотичной разбросанностью его новых районов. Корейская столица поразила нас природной естественностью. Сеул больше похож на живой саморазвивающийся организм, чем на продукт индустриально-разумного двадцатого века. Если наша северная столица создавалась сначала на бумаге и воплотила уход человека от природы, то огромный Сеул заложил фундамент своего существования, как это делают организмы в естественной природе. Он рождался на склонах невысоких холмов и рос как стихийно растут на подводных скалах колонии раковин. Человеческие жилища, обегая наиболее крутые и недоступные места, гроздьями висят на склонах городских холмов. Как вода, они заливают собой все пригодное для жилья пространство земли.

Колонии домов-раковин, зацепившихся фундаментами за каменные склоны, только издалека кажутся одинаковыми. Совсем похожих домиков мало, что-нибудь свое есть у каждого. Во многом это объясняется сложным рельефом земли. Строители не меняют естественный рельеф, а приспосабливают фундамент дома к неровностям каменистой почвы, что и делает в общем-то типичные постройки не похожими друг на друга. Очень высоко ценя землю, корейцы возводят на крохотных площадочках размером с несколько детских песочниц двух или даже трехуровневые постройки. Полезная площадь учитывается и используется не только на уровне фундамента, но и на высоте плоских крыш. Здесь высаживаются огороды или налаживается производство собачьих ферм.

Разноуровневые и разномасштабные коттеджи все активнее вытесняют дома традиционного типа. Сегодня «старинные» одноэтажные прямоугольники домов в традиционном стиле с раздвижными дверьми и изогнутыми черепичными крышами возводят уже при помощи передовой строительной технологии – из бетона. В завершенном виде такой дом можно легко принять за постройку далекого от нас века, поскольку бетонные стены тщательно маскируются.

Формы и линии именно этих жилищ, построенных по образцам прошлого, особенно естественно вписываются в холмистые горизонты города. И не удивительно, что на ступенях таких домов часто стоят национальные корейские туфли-лодочки с загнутыми, как и у крыш, носками. Только соседство с традиционной обувью современных кроссовок со смятыми задниками возвращает ощущение реального времени. Кстати, мятые задники всех видов обуви и шаркающая походка в разношенных туфлях – это результат соединения европейской обуви с местной традицией уважительного отношения к полу дома. Корейцы много раз в течение дня скидывают и надевают обувь, поскольку это обеспечивает сохранение чистоты важнейшей части жилища. На полу едят, спят, просто сидят, выполняя любую домашнюю работу. Традиция оставлять обувь за порогом сохраняется и в современных домах, обставленных европейской мебелью. Корейские модницы, которых смущают смятые задники обуви, решили эту проблему, не разрушая национальной традиции. Они просто отдали предпочтение разнообразной обуви без задников. Даже к вечерним туалетам некоторые кореянки надевают туфли на высоких каблуках, со всеми признаками последнего вскрика моды, но… без задников.

Какими бы тесными ни были жилые кварталы, они всегда дают приют домам-лавкам, хорошо приспособленным и к семейной жизни, и к общественной деятельности. На первых этажах таких домов часто размещается овощная или продуктовая лавка, химчистка или харчевня. На втором этаже – либо квартира владельца дома-лавки, либо офис. Иногда первый этаж вмещает и лавку, и квартиру хозяев. Тогда торговая или ремесленная деятельность, отделены от семейно-интимной зоны лишь легкой перегородкой раздвижной стены. Домашняя жизнь естественно сочетается с бизнесом. В этих домах-лавочках все разумно организовано для подобного существования. Хозяин может смотреть телевизор, мастерить, есть или спать, и при этом ни на минуту не отрываться от своего бизнеса. Работа не прерывается ни на обед, ни на сон. Если вы не сразу видите, кому заплатить за кочан капусты, потребовавшийся вам в два часа ночи, то стоит всмотреться в глубину, чтобы увидеть за полуприкрытой перегородкой семейной части лавки безмятежно спящего хозяина или хозяйку, уверенных в том, что, когда потребуется, их разбудят.

Как и все столицы мира, Сеул имеет широкие и прямые магистрали, но неповторимость портрета города выражают не они, а узкие извилистые улочки, вьющиеся между тесно прижатыми друг к другу домами. Прогуливаясь по старым районам корейской столицы, мы постепенно открывали для себя улицы-коридоры, улицы-щели, улицы-тупики. Стихия их движения напоминает нити лесных тропинок в родном российском лесу. Характерные улочки