Республика Корея: в поисках сказки. Корейцы в русских зеркалах. Опыт исследования - Александр Мотельевич Мелихов Страница 55

Отчего так не случилось в Корее, можно только гадать – быть может, власть демонстрировала, что и богатым не все дозволено, а может быть, изначальные устои оказались неприступными даже для таких еще не испытанных соблазнов.

Однако я не исключаю и того, что накал социальной зависти охлаждало умение корейцев находить радости в повседневной жизни.

Слово А. Ланькову.

* * *

В воскресенье почти все вершины, расположенные в нескольких часах езды от Сеула, становятся местом паломничества многочисленных любителей горных прогулок. Те корейцы, которые по занятости не могут выехать из Сеула, устремляются в горные массивы, находящиеся в самом городе или на его окраинах. Толпы людей поднимаются по крутым тропам на гору Пукхансан, что находится рядом с президентским дворцом, гору Кванаксан, у подножия которой расположился учебный комплекс Сеульского государственного университета, и гору Сураксан, находящуюся на северной окраине столицы. Среди этих альпинистов можно увидеть и семидесятилетнего старика, и маму, которая, покрепче привязав дочку к спине, осторожно карабкается вверх по практически отвесной стене (за ней может ползти сын постарше, лет 11–12). Увлечение горными прогулками, пожалуй, самая массовая спортивная страсть современных корейцев. По оценкам корейских альпинистов, систематически горные прогулки совершает 5–6 млн человек, из которых примерно 10 тысяч могут считаться профессиональными восходителями-скалолазами. В Сеуле в 1993 году горные прогулки хотя бы изредка совершало 2/3 горожан.

* * *

Нам бы, русским, разряжаться таким здоровым способом, как изображает А. Ланьков… Но все-таки главной силой, охраняющей нас от мучительного чувства бессилия перед миром и мирозданием (а унижения в миру разом открывают нам глаза на нашу мизерность в мироздании), главной нашей экзистенциальной защитой является наше воображение. Во времена наивные, «гомеровские» люди утешались самыми настоящими, волшебными сказками, а во времена более скептические мы начали утешаться красивыми выдумками, часто почти неотличимыми от правды – я имею в виду искусство.

Каждому народу жизненно необходимо художественное зеркало, в котором он сможет видеть свою жизнь пускай мучительной, но красивой, наделенной пускай иллюзорным, но высоким смыслом. Эти образы, эти смыслы создает прежде всего литература. И европоцентризм современной культуры выражается еще и в том, что даже европейские имена для нас «роднее» азиатских. Если героев зовут Роберт или Генри, а их возлюбленных Пат или Кэтрин, нам отождествить себя с ними не только легко, но даже лестно. Это опасный симптом для нас самих – когда чужая жизнь кажется нам красивее собственной: Советский Союз погиб прежде всего от эстетического авитаминоза – от которого продолжает страдать и его правопреемница Россия.

И эта же причина затрудняет движение корейской литературы в Россию даже после падения всех политических железных занавесов. Мы не случайно почти ничего о ней не знаем.

С этим согласен и профессор Ланьков. Правда, делая акцент на причинах политических.

* * *

К сожалению, современный русский читатель почти ничего не знает о южнокорейской литературе. Это является результатом тех запретов, которые на протяжении нескольких десятилетий существовали в СССР на любые, даже самые, казалось бы, безобидные контакты с Южной Кореей. Между тем корейцы – это «читающая нация», а корейские писатели создали в последние десятилетия весьма интересную литературу, о которой, впрочем, в СССРРФ-СНГ ничего толком неизвестно даже специалистам.

Хотя статистика и говорит, что по количеству прочитанных книг корейцы уступают жителям многих других стран, однако в стране есть социальные группы, представители которых не мыслят себе жизни без книги. Но далеко не все корейцы много читают. Статистику, так сказать, «портят» герои нашего повествования – представители средних слоев, точнее – их мужская часть. Работающий кореец читает мало, если читает вообще, и было бы удивительно, если бы дела обстояли другим образом: проведя 8–11 часов на работе и еще 1–2 часа в многолюдном метро или в машине, которая с черепашьей скоростью пробирается через бесчисленные пробки, вернувшийся с работы человек едва ли возьмет в руки книгу. В лучшем случае он ограничится телевизором и газетой, а скорее, перекинувшись парой слов с женой и детьми, ляжет спать.

Читающую аудиторию составляет та часть корейцев, у которых, с одной стороны, есть образование и вкус к чтению, а с другой – досуг, необходимый для этого занятия. К таким людям относятся, в частности, студенты (школьники слишком заняты), учителя и преподаватели, домохозяйки и, отчасти, работающие молодые женщины, на которых в их офисах лежит куда меньше нагрузки и ответственности, чем на их сослуживцах-мужчинах. Преобладание женщин в корейской читающей публике очевидно (один из критиков в 1986 г. даже заявил, что доля женщин среди читателей прозы в Корее составляет 80%).

Определенное представление о том, какие книги выходят в Корее, можно составить из следующей таблицы.

Издание книг в Южной Корее (2008 год)

Данные электронной базы KOSIS Корейского статистического управления.

Как видно из таблицы, большинство (если ориентироваться на тираж) выходящих в Корее книг является комиксами или детской литературой, а также учебными пособиями. Заметная доля учебных пособий понятна – корейцы много занимаются, а удачи или неудачи на многочисленных экзаменах определяют в этой стране человеческие судьбы.

Однако заметная часть названий новых книг – это произведения художественной литературы. На ней мы в основном и сосредоточимся (в наши задачи не входит рассказ о корейской литературе как таковой, речь идет о книгах как части повседневного корейского быта).

Первое, что нужно отметить, говоря о корейских книгах – это их относительную дешевизну. Вышедшая массовым тиражом книга в мягком переплете (в отличие от Запада, впрочем, разница в цене между книгами в мягком и твердом переплете в Корее не очень велика) обычного формата, с хорошим качеством бумаги и печати, объемом примерно в 300 страниц, стоила в Корее начала 2000-х годов примерно 10 тысяч вон (10$). За монографию или малотиражное издание в твердом переплете приходилось платить 20–30 тысяч вон (20$), – цена, которая, возможно, и покажется дорогой русскому читателю, но которая на самом деле, по сравнению с ценами на аналогичные книги в странах Запада, является весьма низкой.

Что же читает современный корейский горожанин? Если говорить о художественной литературе, то в 1970-е годы наибольшей популярностью пользовались книги серьезные, посвященные философским вопросам человеческого бытия. Показательно, что это было время увлечения классической