Республика Корея: в поисках сказки. Корейцы в русских зеркалах. Опыт исследования - Александр Мотельевич Мелихов Страница 58

зарегистрировано 17 миллионов могил, из которых 2 млн 970 тыс. располагались на кладбищах. Большинство корейцев предпочитают хоронить своих близких в одиночных или парных могилах, либо на небольших традиционных родовых кладбищах, которые располагаются в горах. Такое кладбище, в котором редко насчитывается более десятка захоронений, находится там, где расположить его порекомендовал гадательгеомант. Кстати, и большие общие кладбища также чаще всего находятся в горах. Некоторые корейцы заранее покупают землю под могилы для себя и своих родственников, выбирая те места, которые являются наиболее подходящими по мнению профессиональных гадателей, оценивающих мистические свойства данной местности. Впрочем, в расчет принимаются и более материальные и ощутимые категории – цена земли и удаленность участка от места жительства.

Традиционные представления о геомантии сохраняют немалое влияние и в наши дни. В начале 1980-х годов с утверждением, что «правильное с геомантической точки зрения расположение могилы является проявлением сыновней почтительности» согласились 43,9% опрошенных, в то время как категорическое несогласие с ним выразили только 20,3%. Любопытно также, как различается число тех, кто согласен с этим утверждением, в зависимости от их религиозной принадлежности. Его сочли правильным 23,9% протестантов, 49,2% католиков, 61,4% буддистов и 62,3% конфуцианцев. Однако, при всех различиях между конфессиональными группами, очевидно, что влияние геомантии и в наши дни остается весьма заметным, в том числе и среди христиан.

* * *

Да-да, вы не ослышались: христианство тоже довольно успешно старается превратить Республику Корея в самую европейскую страну Востока. Хотя на первых порах его мягкая сила встречала весьма жесткий отпор – даже в академическом изложении А. Ланькова столкновение выглядит весьма драматичным.

* * *

Распространение христианства в Корее началось сравнительно недавно, в конце XVIII века. В тот период Корея находилась в состоянии тяжелого морального и духовного кризиса, и ортодоксальное неоконфуцианство, которое на протяжении долгого времени играло роль официальной идеологии страны, многим представителям молодой интеллектуальной элиты стало казаться слишком схоластичным, оторванным от реальной жизни и заблудившимся в призрачных лабиринтах собственных умозрительных построений. Стремление найти какие-то новые идеи и формы религиозной жизни привели к тому, что некоторые представители конфуцианской интеллигенции стали обращать внимание на те христианские католические сочинения, переводы которых на древнекитайский язык время от времени попадали в Корею из Пекина. В конце 1770-х годов в Сеуле возник кружок молодых конфуцианцев, занимавшихся изучением христианства по находившимся в их распоряжении книгам. В 1784 году один из членов этого кружка, Ли Сын Хун, побывав в Китае в составе корейской дипломатической миссии, встретился там с иностранными миссионерами, принял крещение и вернулся на родину с многочисленными христианскими сочинениями. Таким образом, в 1984 году исполнилось 200 лет корейскому христианству – годовщина, которую местные католики отметили с немалой пышностью.

Ли Сын Хун и его единомышленники начали активную миссионерскую работу, в результате которой количество сторонников нового вероучения среди корейских дворян стало быстро возрастать. Обеспокоенное проникновением чуждого и странного учения, корейское правительство, обычно отличавшееся веротерпимостью, решило принять меры и под страхом смерти запретило пропаганду христианства. Однако запрет не остановил сторонников новой веры, и в 1791 году в Корее появились первые мученики. С этого момента корейское правительство на протяжении почти столетия вело отчаянную борьбу с католиками, организовав в 1785–1876 годах десять крупномасштабных кампаний по искоренению «западной ереси». Множество корейских христиан погибло на плахе и в тюрьмах. Судьбу их разделили и иностранные миссионеры, главным образом – французские и китайские католические священники, тайно проникавшие в Корею из Китая (въезд иностранцев в страну был тогда категорически запрещен) и редко возвращавшиеся назад живыми. Тем не менее, корейская католическая община продолжала существовать и расти. К моменту легализации христианства в 1870-е годы ее численность превышала 10 000 человек. К середине XIX века появились и первые корейцы – католические священники, которые были тайно отправлены общиной учиться в семинарию в Макао и, пройдя там подготовку, вновь нелегально вернулись на родину.

Особую ярость борьбе с христианами придавало то, что правительство и значительная часть добропорядочных корейских подданных считала христиан реальными или потенциальными агентами «западных варваров» – европейских держав, натиск которых на Корею в этот период постоянно возрастал. Другим обстоятельством, вызывавшим возмущение остальных корейцев, был отказ сторонников новой веры участвовать в языческих обрядах жертвоприношений душам предков. Эти обряды в Корее всегда считались не просто религиозной церемонией, но и важнейшим проявлением духа «сыновней почтительности» хё – главной конфуцианской добродетели. Отказ от участия в подобных ритуалах воспринимался людьми, воспитанными в духе традиционной конфуцианской этики, как проявление крайней аморальности.

Если сравнивать Корею с другими государствами региона, то следует отметить, что история раннего корейского христианства достаточно нетипична. Во-первых, проникло оно в Корею без непосредственного участия миссионеров, чисто литературным путем. Во-вторых, его распространение было достаточно быстрым и успешным. Успехи корейского христианства находятся в кричащем противоречии с той ситуацией, что существовала в тот же период в Китае, где огромные организационные и финансовые усилия западных миссий не привели к сколь-либо заметным результатам и где само существование церкви было тогда невозможно без постоянной зарубежной поддержки.

Распространение протестантизма в Корее происходило по более стандартной схеме. Решающую роль в его проникновении в страну сыграли западные миссионеры, деятельность которых началась в Корее в 1880-е годы, вскоре после «открытия портов» в 1876 году. Как ни парадоксально, проповедь протестантизма в Корее первыми начали японские миссионеры, однако решающую роль в массовом распространении протестантского христианства сыграли американцы, первым из которых был просвитерианин Гораций Аллен (Horace Allen), прибывший в Корею в 1884 году. В 1885 году в Корею прибыли два других знаменитых американских миссионера – методисты Гораций Ундервуд (Horace Underwood) и Генри Аппенцеллер (Henry Appenzeller). Активная деятельность миссионеров привела к тому, что к началу века в стране сформировалась заметная протестантская община.

Хотя протестанты и составляли в те времена небольшую часть всего населения страны, они сыграли особую роль в процессах вестернизации, которые развертывались в Корее в тот период. Миссионеры открыли в Корее многочисленные больницы и учебные заведения, способствовали распространению современных научных и технических знаний. Христианами (в основном протестантами) была очень видная часть первых корейских «западников», для многих из которых принятие этой религии означало приобщение к столь почитаемой ими евро-американской цивилизации. Очень активным было участие протестантов и в национально-освободительном движении.

Любопытно, что протестантство и католицизм в современной корейской статистике рассматриваются как совершенно разные религии. Вызвано это, отчасти, и лингвистическими причинами: протестанты именуют свое вероучение кидоккё («Учение Христа»), в то время как католики, следуя более ранней традиции, восходящей еще ко временам их первых миссионерских попыток в Китае, именуют себя последователями чхончжугё («Учения Небесного владыки»). Сказывается это и на переводах. Когда кореец, говоря