Казачонок 1861. Том 7 - Сергей Насоновский

Казачонок 1861. Том 7

Глава 1

Разместим по денникам

Незаметно пролетело пару недель. В кои-то веки никто нас не тревожил, не требовалось никого спасать или наказывать.

Пора было заняться работой над конюшней. Пришло время по уму разместить кобыл, подаренных Лоскутовым, вот и не стали тянуть. Погода стояла хорошая, теплая и сухая. Потому управилась наша бригада за две с половиной недели, а не за месяц, как полагали поначалу.

Главной морокой оказалась, как и думал, сама конюшня. Сенной сарай будем рядом ставить чуть позже, и с ним должно хлопот выйти куда меньше. А вот с местом для нашего копытного транспорта повозиться пришлось всерьез.

Наконец-то после свадьбы Аслана руки до этого дела дошли. Плотника Мирона я подтянул сразу. Для порядка он поворчал, но едва взялись за работу, сразу стало ясно, кто главный на этой стройке.

Сидор и Проня Бурсак были у него в помощниках. В прошлом году они уже отлично сработались, когда мы провернули не мало дел у нас во дворе.

Еще двух землекопов и пару подсобников нанял у калмыков. Те за серебро и харч согласились охотно, работали молча, без суеты, и дело у них спорилось так, что я был доволен.

Мирон только хмыкнул, когда я попытался хотя бы примерно начертить будущее строение.

— Чертежи ему подавай, — буркнул он. — Гриша, не дури. Испокон веку веревкой мерили. Конюшня не дворец, сладим.

И ведь прав оказался мастер. С утра место отбили. По длине вышло восемь с половиной саженей, по ширине — три с половиной. Вбивали колышки, натягивали бечевку, потом промеряли диагонали, чтоб углы вышли правильные. Посередке оставили проход в три аршина, а слева и справа встанут денники, по шесть на сторону. Каждый выходил примерно четыре c половиной на четыре c половиной аршина. Почитай, отдельная комната для лошади: и лечь сможет, и развернуться места хватит.

Потом пошла скучная, но нужная работа: рыли ямы под столбы. Калмыки споро орудовали лопатами. Брали землю на аршин, а где мягче, то и поглубже. Я сперва тоже хотел помахать лопатой, но Мирон меня одернул, велел лучше следить за разметкой и не давать никому увести линию.

Столбов ушло под три десятка. На главные углы пустили дуб, на прочее пошла сосна. Нижние концы заранее обожгли, чтоб дольше простояли и не сгнили через пару лет.

Потом столбы ставили в ямы, обкладывали камнем с глиной, а Сидор трамбовал все это колотушкой. Один столб чуть повело, и Мирон велел переделывать. Пришлось вытаскивать, разрывать и все заново.

Дальше пошел каркас. Между главными столбами вкопали колья помельче, чуть выше человеческого роста. Жерди закрепили, на это дело их ушло порядком. Дальше делали плетень, покрепче и почаще того, которым у нас баз был обнесен.

Для него опять использовали свежий ивняк и орешник, которого мы с казачатами натаскали прилично. Стены конюшни потихоньку поднимались на нужную высоту.

Когда плетень встал как надо, пришел черед глины. Ушло ее, надо сказать, немало. Как бы не под две сотни пудов. Возили мои башибузуки ее несколько дней. Старшим у глиновозов был Семен Дежнев, и дело шло споро. Соломы тоже извели порядком: снопов пятьдесят, а то и больше, только на стены ушло.

Мирон показал, сколько подмешивать в глину рубленой соломы, да и навозу для крепости.

Пронька таскал воду ведрами и наполнял поставленные тут же бочки. Сперва хорошенько промочили сам плетень, чтобы тот не высасывал влагу из самана. Потом пошел первый слой, самый жирный, в несколько вершков толщиной. Набрасывали его руками и лопатами, забивая каждую щель. Не забывали мы проливать известковой водой, чтобы метан и сероводород не образовывался, это нам точно ни к чему.

К вечеру все были в глине по уши, как черти, да еще и навозом пованивали, что уж тут скрывать. Зато стены на глазах преображались.

Когда первый слой подсох и схватился, пошли вторым. Тут уже саман делали мягче, пластичнее. Стену ровняли, затирали ладонью, приглаживали, чтобы не осталось ни провалов, ни комьев.

Вот тут-то в дело и влез Ванька.

С самого утра он крутился рядом, как репей. Все норовил помочь: то воды притащит, то соломы подаст. В конце концов я выделил ему личный участок стены в самом углу, невысоко, чтобы мог дотянулся.

Кто же знал, что малой отнесется к делу с такой серьезностью. Свой клочок стены он разглаживал ладонью раз за разом, отходил в сторону, щурился, щепкой подравнивал и снова гладил.

Проня не выдержал и заржал:

— Вань, ты чего? Сам, что ли, там жить собрался, раз так наглаживаешь?

Ванька сперва задумался, потом глянул на Кузьку, стоявшего у плетня, и совершенно серьезно ответил:

— Если с Кузькой, то согласен.

Тут уже сложились пополам все, даже калмыки, хоть по-нашему и понимали через слово. Дед Игнат, зашедший поглядеть на наши труды, усмехнулся в усы и сказал, что так и надо, мол, казак о коне своем первым делом заботиться должон. После этого Ванька только плечи расправил и принялся стараться еще усердней, то и дело поглядывая на Кузьку.

Когда стены встали и схватились, взялись за пол. В денниках выбрали верхний слой грунта, пролили землю, утрамбовали тяжелыми колотушками и пустили сверху слой глины. Делали не вровень, а с легким уклоном к задней стороне, чтобы все лишнее стекало и лужи не стояли. В проходе оставили просто утрамбованную землю.

Крышу Мирон посоветовал делать двускатную. Поставили стропила, сверху пустили обрешетку из жердей, а уж потом начали крыть соломой. Соломы, по итогу, ушло не меньше сотни снопов.

Сначала ее связывали в длинные, не слишком толстые пучки, потом укладывали в яму с жидкой жирной глиной. За день она пропитывалась как следует. После этого давали ей отлежаться в куче, чтобы стекла лишняя вода, но полностью при этом она высохнуть не успела. На одну только эту возню ушло почитай два дня.

Потом уже укладывали рядами на обрешетку, внахлест, прихлопывая лопатой. Само собой, снизу вверх. Когда крыша подсохла, Мирон притащил специальные грабли с тонкими зубцами, и Проня принялся расчесывать солому, чтобы та легла ровно и гладко.

Свес вышел примерно в пол аршина.

— Не будет свеса — весь труд насмарку, — сказал Мирон.

Когда с крышей покончили, занялись внутренними перегородками, чтобы поделить пространство на денники. Доски туда пустили потолще, дабы лошади копытами