Гимназист - Владимир Лещенко Страница 21

Вот торопливым шагом прошел чиновник с портфелем и фуражке на вате с зеленым околышем. Такой же зеленый был обшлаг шинели. Пограничник что ли? Или вообще лесник? (О здешних лесниках ни реципиент ни попаданец внятного знания не имели — да и Бог с ними! *) Как определил Сергей по петлицам шинели — коллежский асессор.

Подол шинели тоже был подшит и аккуратно зачинен. И портфель потертый и выцветший.

И «благородия» стало быть не роскошествуют особо…

А вот моложавый хоть и не молодой мужик с медными кружками на веревках на шее и вот диво — странным колоколовидным луженным оловом самоваром обмотанным тряпками — на чем-то вроде деревянных салазок привязанных к спине. Тот курился паром и дымком.

— Сбитень-сбитень! Шалфей с красным медом! На зверобое, лавровом листе и имбире! — хрипловато выкрикивал мужичок.

— Не угоститесь ли господин гимназист⁈ — вдруг перехватил он взгляд Сергея. — Хотите с карамелью, хотите на трех травках! Перед Сергеем был сбитеньщик — представитель к его времени давно исчезнувшей профессии — торговец начисто забытым напитком.

В гимназии иногда давали сбитень — из патоки и сушеных ягод…

— Нет — спасибо большое! — чуть растерявшись бросил попаданец (А — ведь впервые с ним тут заговорил незнакомый!)

Видимо ответил он не совсем так как нужно — простодушное мужицкое лицо отобразило легкое удивление.

Он пошел дальше разглядывая улицы и прохожих отметив снова что слабого пола не так и много в самарской толпе.

Женщины и девушки впрочем, само собой, попадались. И — как назло — ни курсисток ни гимназисток ни просто интеллигентных барышень — сплошь кухарки нагруженные корзинами с едой, пара крестьянок с обветренными морщинистыми лицами — изработавшиеся, явно не избалованные жизнью. На всех цветастые платки обматывающие их как сувенирных матрешек.…К нему вдруг пришли воспоминания Сурова — насчет кухарок — которых сам сгинувший гимназист стыдился. Сергей их прогнал — не к месту и не ко времени.

А вот можно сказать коллега — гимназист примерно его лет — но не из их заведения. Старые соперники из 1й Самарской мужской гимназии — в синем пальто и синей же фуражке. Между двумя школами имелось давнее соперничество — иногда доходило и до драк — впрочем сейчас конкурент на Сергея не обратил внимания — и Сергей тем более не намеревался как то напоминать о себе.

Зато обратили внимание представители низшего класса — стайка мелких оборвышей — лет десяти-двенадцати.

Гимназист-гимназист

Проглотил зеленый глист

Ах какая гадина-

Синяя говядина! — выкрикивали они хором.

Школяр высокомерно проигнорировал шкетов и те со смехом убежали.

«Синяя говядина» как он вспомнил — уличная кличка гимназистов из за цвета формы. Но вот у них форма серая — хм — а отчего так?

Еще минут десять — два поворота — говорила память тела — и он дома… Дома… Именно дома — потому что другого дома у него тут нет!

* * *

* Обиходное название купюры в пять рублей — из-за окраса. Что любопытно — с 1785 по 1991 год бумажные пять рублей в нашей стране всегда были синего цвета.

* Гомбочка — форменный витой шнур с литыми по серебренными и гравированными кольцами, который использовался в качестве знака различия полицейских чинов в Российской империи.

* Это мало кто знает сейчас — но с 1866 года, дворники в приказном порядке стали вспомогательной силой полиции и регистрировались в местном участке. На них возлагалось немало правоохранительных обязанностей — например ежедневно осматривать незапертые чуланы и чердаки, «где могли бы прятаться злоумышленники или беглые» и даже ловить и доставлять в полицию трубочистов и водопроводчиков, у которых не было жетона (разрешения на работу); и разгонять бродячих собак(Отсюда и свистки и бляхи). Полностью привлекать дворников к охране порядка перестали уже в СССР в 1960е годы.

* Третье отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии (СЕИВК) — высший орган политической полиции России — создано по указу императора Николая I на базе Особенной канцелярии МВД. Было упразднено в 1880 году и его функции передали Департаменту Государственной Полиции

* Скорее всего попаданцу встретился сотрудник Межевого ведомства или таможенник — у них были зеленые околыши.

Глава 8

«Дом, милый дом…»

Ноги словно сами принесли попаданца сюда — на эту скверно вымощенную извилистую улицу именно к этим воротам с калиткой и к этому дощатому забору и дому…

Ильинская улица, дом тридцать два. Тут и жила семья Суровых — и он стало быть… Прямоугольный деревянный дом на каменном фундаменте, одноэтажный по главному фасаду, выходившему на улицу, и с антресольным дворовым этажом. Одноэтажная часть перекрыта двускатной крышей, над антресольным этажом — четырехскатная с несколькими высокими трубами. Дом был в длину вдвое больше чем в ширину, вытянутый в глубь участка… Прямоугольные окна обрамляли резные наличники. Фронтон, увенчанный узорчатым шпилем, весь сплошь украшенный. Широкий фриз с деревянными резными украшениями и угловые пилястры довершали внешний облик. Окна однако выходят на улицу — и что занятно — никаких решеток — хотя воры и грабители имеются.

Домовладение Суровых включало в себя как подсказывала чужая память деревянный дом с мезонином, отдельно стоящую баню, бывший каретник (ныне кладовая старой мебели и прочих ненужных вещей), небольшой флигель в три окна (летом его сдавали внаем), летнюю кухню, сколоченную из досок обосновавшейся как-то по соседству плотничьей артелью (возможно доски были краденные) два щелястых сарая, большой цветник с беседкой во внутреннем дворе. При доме имелся сад эдак в четыре сотки, в котором росли яблони, груши, вишня, малина, крыжовник… Из них по осени варили варенье — природа еще почти не загрязнена — в Самаре уж точно. Ни тетраэтилсвинца ни ядохимикатов ни прочей дряни… В больших городах или там в уральских металлургических — ну и в Лондоне или Руре конечно уже не так… Уже и смог и всякая дрянь просочившаяся в колодцы и прочие радости стимпанка…

Ну не тут где обитает лишь девяносто тысяч человек… Он замер — Боже ж мой — какой маленький городок нынешняя Самара! Меньше чем народу в каком-нибудь московском Коньково где Лариска обзавелась квартиркой*… Четырехкратно меньше чем в городе откуда он прибыл — и где скорее всего его тело — тело умершего «от неизвестных причин» Сергея Игоревича Самохина пятидесяти двух неполных лет давно погребли на каком-то из трех кладбищ.

Он еще отчего вспомнил что до того как отец купил дом —