Гимназист - Владимир Лещенко Страница 20

Взгляд расслабленно скользил по фасадам… «Салонъ мадемуазель Верленъ»… «Галантерея из Парижа и Варшавы Семеновъ и сыновья»… «Ресторация Амбассадоръ»… «Лесопромышленное товарищество на вере Данилов и Ко»

Все новое и необычное — он ведь здесь чужой…

И вдруг Сергей замер от мысли — он черт возьми в прошлом и все это — реальность! Он — В ПРОШЛОМ!

Мысль эта вроде привычная ощущалась со всей остротой — так что он постоял пару минут успокаивая сердце…

Ну да — он в прошлом — и вокруг — Российская империя и губернская провинциальная Самара… Тоже неплохо — чем дальше от столицы, тем спокойнее. Странности если что внимания не привлекут… Ну гимназист-чудак — ну мало ли… — беспорядочно мелькало в голове. Он же не собирается рассказывать о будущем, привлекая крамольными пророчествами жандармов⁈ Но к слову — жандармов так вообще Суров ни разу в жизни не видел. Или видел, но эти куски памяти попаданцу не достались? Он прикинул — знает ли он, где местное Третье отделение? И тут же мысленно хихикнул. Третье отделение как подсказали мозги Сурова — упразднено уж без малого десяток лет* и жандармы подчиняются МВД. Небось там же где здешний полицмейстер и сидят… Но он ни с жандармами ни с полицией знакомиться не хочет — оно ему надо?

…По булыжной мостовой идти было не очень удобно — пару раз чуть не споткнулся о выступивший камень. И вообще требовалось внимательно смотреть под ноги: на пути попадались и глубокие лужи, и конские яблоки.

Как раз в это время говорили всякие предсказатели — мол через полвека все города будут по колено завалены навозом…

Правда навозу не так чтобы и много…

Ага — понятно — вот мужичина в картузе и белом фартуке с грубым жестяным совком подбегает к дымящейся еще кучке оставленной гнедым «мотором» ломовой телеги и подбирает, помогая себе палочкой. Дворник — на них законы российские возлагают обязанность убирать не только за людьми но и за лошадками. Дворники вообще часто попадались. Мужички деревенского вида — иные здоровые как медведи; иные — тощие и жилистые — у кого борода лопатой у кого бороденка веником… Но все в форменном фартуке поверх тулупа и с обязательной начищенной номерной бляхой на груди и болтающимся костяным свистком.

Озираясь он изучал вывески — и что-то всплывало из памяти.

«Мебельный и зеркальный магазин М. И. Сарычевой» «Фотография Вальдмана» «Пивная лавка И. С. Будкина 'Столичный пивной зал»(о как!).

А вот вполне знакомый дом отставного майора Шашко — в нем имелся «Магазин книг, учебных пособий, письменных и рисовальных принадлежностей С. Угланова». Не раз гимназист Суров покупал там карандаши, перья, бумагу и тетради, стараясь выгадать пару копеек на булку или мороженое — карманными деньгами его, как и полагалось у здешнего среднего класса, не баловали.

Рядом — посудно-ламповый магазин купца Сопелкина. И снова — конторы с солидными вывесками. «Механический и чугунолитейный завод Н. И. Лебедева» «Волжско-камский коммерческий банкъ» «Кирпичный завод Н. Колодина»…

Он свернул на Нижнюю Болвановскую улицу… Название это вызывало у попаданца улыбку — правда память Сурова подсказала что к двуногим болванам оно отношения не имеет. Когда-то на этой улице — еще окраинной — была Болвановская слобода, где делались болванки для пошива шапок, шляп, и прочих головных уборов. Улица также называлась попросту- Болванкой — а здешняя церковь Николая Чудотворца также именовалась в народе — Николой Болванским…

Вдруг Сергей невольно напрягся — на перекрестке его глазам предстал полицейский.

Городовой — вспомнились фильмы и книги. (Есть еще и стражники — это сельские полицейские и охранители порядка в маленьких уездных городках — снова подсказала память аборигена). Откинутый башлык, серая шинель, черная мерлушковая шапка — и под ней синие широченные галифе. Солидные усы, неприступный вид, изрядное пузо, оплывшая фигура… (Кроссы тут служаки еще не бегают — что солдаты что эти — а надо бы!)

Непривычного фасона поперечные погоны пересекали витые шнуры свернутые в несколько раз и скрепленные поблескивающими кольцами с какой-то гравировкой. «Гомбочка»-пронеслось в мыслях выскочив из глубин памяти реципиента. Шнурок этот назывался гомбочкой… *

И легкая досада — какие пустячки сохранила память тела! Лучше б латыни побольше было! Все это дополняли тот же что и у дворника свисток на таком же витом шнуре*, и шашка, сияющая начищенным латунным набором рукояти…

Вот глупость если подумать! Рубить что ли лиходеев этой «селедкой» на бегу? Тем более ножны бегать мешают… Он представил как солидный городовой, тряся задом, несется за мелким жуликом с саблей наголо и с маху наворачивается мордой в грязь, когда ножны попадают между ног — и невольно улыбнулся. Впрочем — еще у них по идее имеется револьвер — хотя черт его знает — может в нынешнее почти спокойное время они в кобуре огурцы носят — как участковые в его советском детстве? (Сам он в кобуру их участковому — седому уже капитану Семену Максимычу не заглядывал, понятное дело, но так говорили во дворе)

Хотя вряд ли — тут уже и забастовки есть и народовольцы и даже царя-Освободителя взорвали. Самара в этом смысле правда тихая — ни про стачки ни про каких-то подпольщиков тут и слыхом не слыхивали. Если какие то особо затихарившиеся и есть — то Суров ничего о них не ведал.

Он обнаружил что остановился, разглядывая постового — и тот вроде как пару раз уже задерживал на попаданце взор.

Обойти что ли кругом здешнего «ментозавра» — мало ли? Но тут же опомнился — с чего бы? Он не какой-то сомнительный элемент или оборванец-бродяга — он дворянин и гимназист!

С независимым видом он прошел мимо архаровца…

(С чего бы их так прозвали? При чем тут вообще горные бараны? Память Сурова подсказавшая слово, на этот счет молчала. Да и хрен с ним!)

Вышагивая по улице Сергей продолжал изучать окружающую жизнь.

Прохожие в по большей части мужчины — в массе все одеты как-то бедновато и однообразно. Картузы, малахаи, треухи, армяки, зипуны, потертые овчинные тулупы, лишь у некоторых — пальтишки грубого седоватого сукна. Опорки,

лапти, валенки, порыжелые сапоги.

Простой народ считающий копейки — слесаря да печники с мелкими приказчиками судя по всему… Редко мелькнет котелок и галоши — предмет роскоши тут.… Зря он папенькину шубу