Псы Господни 3 - Олег Велесов Страница 3

Суки, чего они копаются? Если бы капитан городского гарнизона был чуточку умнее, то давно бы сосредоточил все силы против барбакана и вышиб нас ко всем чертям. И время для этого у него ещё есть, ибо Эпизон до сих пор топчется у подножья стены, даже не вся рота через ров переправилась. Единственное, что нас спасает, — проклятый дождь. Он мешает не только нам, но и защитникам.

— Господин, — подал голос Хруст, — что прикажете делать дальше?

Удар тарана по воротам заставил меня вздрогнуть. Затрещало дерево, громыхнуло железо, тонкий почти писклявый голос с надрывом проорал:

— Откатывай!.. Откатывай назад, черти! Ещё!..

Скрип тросов, протяжное: э-э-ух! — и новый удар.

Посыпавшаяся сверху пыль припудрила лица. Я поймал взгляд Хруста:

— Дай знак Чучельнику, чтоб поднимался на стену.

— Да, господин.

Снова удар, на этот раз сильнее. Пол под ногами сдвинулся. То ли таран слишком мощный, то ли башня слишком хлипкая, в любом случае надо валить отсюда быстрее.

— Псы, идём на помощь роте Эпизона.

— А чё ему помогать, — проговорили от двери. — Мы своё сделали. Пускай он сам себе помогает.

— Кто там, мать его, такой говорливый? — я вытянул шею, выглядывая болтуна. — Своё мы сделаем, когда я скажу!

Спорить больше никто не осмелился, поэтому из башни вышли дружно: впереди я, слева Буланже, за спиной, если не ошибаюсь, сопел носом Чучельник. Эту часть стены защищала городская стража, поэтому пришлось давить всей силой. Каждый шаг брали кровью, и не только вражеской. Буланже схлопотал алебардой в ногу, его подхватили подмышки и уволокли в башню. Вставший на его место пёс принял в грудь стрелу. Стёганка частично погасила удар, но остриё всё же дотянулось до мяса. Пёс всхлипнул и повалился на боевой ход. Через него перешагнул Хруст, выставил щит. Я взмахнул клевцом, отбил летевший в голову тесак. Звякнула тетива, болт с хлюпающим звуком пробил лицо стражника.

Впереди на парапете появился наёмник с перекрещенными стрелами на сюрко — знак роты Эпизона. Взмахнул мечом, прыгнул в гущу свалки. За ним появился второй. Стража попятилась, кого-то сбросили на пристроенную к стене торговую лавку. Хлипкая крыша не выдержала упавшего тела, проломилась. Я заорал по привычке:

— Псы⁈

— Мы идём!

Этот клич наверняка станет притчей во языцех у местного населения, и мамы будут пугать им непослушных детей, ну а пока это пугало стражу. Они попятились, кто-то побежал, за ним ринулись остальные. Взобравшийся наконец-то на парапет Эпизон выкрикнул, размахивая мечом:

— Роте Эпизона слава! Мы взяли эту стену!

И плевать ему было, что вокруг стояли только мои бойцы.

Внизу тоже завопили «Славу», потому что ворота рухнули наконец под ударами тарана. В город хлынул поток закованных в железо людей и начал растекаться по узким улочкам.

Вот теперь наша работа закончилась. Я велел собирать трофеи. Щиты, тесаки, гамбезоны, более-менее крепкая обувь, одежда — в глазах обозных маркитантов всё имеет ценность. Лучше бы, конечно, порыскать по закромам городских хозяйств и мастерских ремесленников. Вон их сколько, только успевай двери вскрывать да мешки набивать. Однако дю Валь с утра предупредил, чтобы жителей зря не обижали и тем более не грабили, ибо все они подданные нового герцога Лотарингии Антуана де Водемона, а он обязался их холить и лелеять, ибо с кого как не с них ему собирать налоги. Ну а то, что они не открыли ворота, ещё не делает их преступниками. Им приказали, и тот, кто приказал, обязательно за это ответит.

Снизу крикнули:

— Сенеген!

Я высунулся меж зубцов. Возле тарана стоял Вассер.

— Чего тебе?

Экюйе ткнул пальцем в ворота.

— Охраняй.

— С хера ли баня сгорела? В смысле, почему я?

Он противно хихикнул:

— Кто из нас пёс? — и изобразил собачий лай. — Гав, гав. Вот поэтому и ты.

Спуститься бы да набить ему харю, но если он сказал, значит, это приказ дю Валя, а у меня в контракте чёрным по пергаменту написано, что все приказы выполнять безоговорочно, иначе виселица.

Сука! Охранять ворота задача, конечно, не сложная, но в то время, как все прочие будут хлестать по трактирам вино, мы будем торчать здесь. А ведь это мы опустили мост, и, стало быть, заслужили награду. Где справедливость? Одна радость: дождь кончился, не придётся мокнуть и дрожать от холода.

Я плюнул с досады. Эпизон захохотал:

— Не замёрзни тут, Сенеген.

— Да пошёл ты…

— Уже иду. Эй, ребята, кто первый заметит трактир, тому моя благодарность и целый су в награду! Шевелите ляжками, поспешим отпраздновать победу.

Эпизон ушёл, хорошо хоть не стал претендовать на трофеи с трупов стражников, впрочем, какие могут быть трофеи с десятка голодранцев. Единственная ценная добыча — тот латник из воротной башни. Я велел Хрусту вывести его на свет божий, и осмотрел внимательней. Доспехи на нём неплохие, особенно шлем. Настоящий салад с длинным назатыльником и коротким забралом, правда, без нашейника, из-за чего подбородок оставался открытым. Но, в принципе, нашейник можно заказать у оружейника, который за пару дней подгонит его под шлем. Наручи тоже хорошие, и набедренники, заберу их себе, а вот бригантина узковата в плечах. Я постучал по ней костяшкой пальца.

— Хруст.

— Да, господин?

— Мне кажется, эта штука тебе подойдёт.

— Мне тоже так кажется. Спасибо, господин. Прям как на меня ковали.

— Тогда забирай, остальное передашь брату Стефану. Пусть снесёт маркитантам, а выручку раздаст псам. Они заслужили небольшое поощрение.

Мои слова бойцы встретили радостным гулом, пожалуй, один лишь латник не был доволен приговором.

— Ты кто такой, чтоб распоряжаться мной?

— Моё имя — Вольгаст де Сенеген, и я пёс на службе святой инквизиции. Будешь хорошо себя вести, я, быть может, отпущу тебя за выкуп, а нет — сожгу как еретика и пособника дьявола во славу господа нашего и на потеху пьяной толпе. Как тебе выбор?

[1] Баннер — знамя; объединение нескольких копий в одно войсковое подразделение, предтеча ордонансных рот.

[2] Жандарм или латник, термин, постепенно замещающий название «рыцарь».

Глава 2

Город не походил на захваченный. Не было воплей, плача, трупов на улицах, безутешных вдов, поседевших родителей, осиротевших детей, и дымы пожаров не стелились над крышами. Всё мирно, гладко, даже тела защитников ворот по-тихому свезли куда-то за город, чтоб лишний раз не будоражить