Золотая лихорадка. Урал. 19 век. Книга 3 - Ник Тарасов Страница 6

Я стоял на берегу Виширы у «Змеиного» прииска, глядя на обнажившиеся каменистые отмели, которые ещё неделю назад были скрыты бурлящей мутной жижей. Уровень падал не по дням, а по часам. Для обычного человека — радость: рыбалка, переправы проще. Для старателя — катастрофа.

— Андрей Петрович, — Семён подошёл неслышно. — Вода совсем ушла. Бутара еле крутится. Ещё пара дней — и встанем.

Я кивнул, не отрывая взгляда от жалкого ручейка, который ещё недавно был полноводным потоком. Проблема была очевидной и предсказуемой. Бутара — зверь прожорливый. Ей вода нужна постоянно, много и под напором. Нет воды — нет промывки. Нет промывки — нет золота. Встанет работа — начнутся простои, а за ними и ропот среди рабочих. Сытый мужик добрый, пока работа есть. А безделье развращает быстрее водки.

На «Лисьем хвосте» проблема стояла не так остро — там ручей питался несколькими родниками и не пересыхал даже в самую жару. Но новые прииски, особенно «Змеиный» и «Каменный лог», зависели от больших рек. А большие реки летом в пригорье мелели.

— Мелеет, Андрей Петрович, — констатировал подошедший Игнат. — Ещё неделя такой жары, и ручей, что на шлюзы заведён, в нитку превратится. Вёдрами таскать замучаемся.

— Вижу, Игнат. Вижу.

Первая мысль была привычная, дедовская: запрудить. Навалить камней, брёвен, глиной промазать — поднять уровень. Плотина. Дамба. Но я тут же отмёл эту идею, ещё раз прокручивая в голове все последствия.

— Дамба, — пробормотал я вслух, больше самому себе, перепроверяя свою же логику.

— Какая дамба? — переспросил Семён, не понимая слова.

— Плотина, — поправился я. — Перегородить реку выше по течению. Чтобы вода собиралась в запруде. Оттуда можно будет брать воду для промывки круглый год.

Семён задумался, почесал затылок.

— Ну, можно попробовать. Только вода-то выше по течению всё затопит. Луга, может, чьи-то покосы. А ниже — пересохнет совсем. Люди жаловаться начнут, что мы реку погубили. Да и комары разведутся — болото будет.

Он был прав. Дамба решала одну проблему, но создавала десяток новых. Затопленные земли выше, пересохшее русло ниже по течению, конфликты с соседями, возможные претензии от властей. А ещё — застойная вода, комары тучами, болезни. Нет, дамба — это не выход. Нужно что-то другое. Что-то, что позволит брать воду из основного русла, даже если оно просядет, и подавать её наверх, к бутарам, не калеча при этом саму реку.

Я ходил по берегу, пинал камни, смотрел на воду. Мозг судорожно перебирал варианты. Арык? Канал? Водопровод? Слишком долго, дорого, технологически сложно для наших условий.

Насос. Нужен насос.

Но насосы в XIX веке — это примитивные поршневые конструкции, которые требуют постоянного привода, ломаются каждые два дня и качают воду со скоростью слезы младенца. Паровые машины были, но редкие, дорогие, и их обслуживание требовало квалифицированных механиков, которых в глухой тайге днём с огнём не сыщешь.

Я присел на камень, закрыл глаза, пытаясь вспомнить всё, что знал о водоподъёмных устройствах. Архимедов винт? Слишком сложно для местных условий. Колесо с черпаками? Годится только для плоских местностей. Поршневой насос? Ненадёжный и капризный.

И тут в голове всплыл образ. Смутный, из какой-то старой книжки по истории техники, которую я когда-то листал в библиотеке. Или, может, из энциклопедии юного техника, которую читал в детстве. Древний Египет? Китай? Нет, скорее средневековая Европа. Шахты. Откачка воды.

Цепной насос.

Нория, только не с колесом-черпаком, а именно с цепью и поршнями. Принцип до смешного прост: бесконечная цепь, на ней закреплены «тарелки» или кожаные пробки, которые идут внутри трубы, толкая воду вверх. Как лифт, только для жидкости. Или бесконечная лестница, по которой вода поднимается ступенька за ступенькой.

Китайцы использовали такие устройства ещё тысячу лет назад. В Европе они были распространены в средневековье для осушения шахт. Простая, надёжная, эффективная конструкция. И главное — её можно было приводить в движение чем угодно: водяным колесом, конной тягой, даже вручную.

Я резко вскочил на ноги, отряхивая штаны.

— Игнат, найди Архипа, — сказал я, разворачиваясь. — И скажи, чтобы горн раздувал. Мы с ним на пару дней из жизни выпадем.

— Опять что-то мудришь? — усмехнулся Игнат.

— Мудрю. И если получится — у нас будет вода, хоть река вовсе пересохни.

* * *

Архип приехал на следующий день, грязный, потный, явно недовольный тем, что его оторвали от работы на «Каменном логе», где он налаживал новую бутару.

— Чего случилось, Андрей Петрович? — спросил он, спешиваясь. — Игнат сказал — срочно. Пожар? Обвал?

— Хуже, — ответил я. — Вода кончается. Нужно придумать, как её поднимать из реки наверх, к промывочным лоткам…

В кузнице было жарко и пахло окалиной. Архип, вытирая закопчённое лицо ветошью, скептически смотрел на мой рисунок, нацарапанный углём на широком куске бересты.

— Ну, можно вёдрами таскать. Или коромыслами, — предложил он без особого энтузиазма.

— Архип, мы десятки тонн породы в день промываем. Вёдрами не натаскаешься. Нужна машина. Механизм.

Кузнец поморщился, почесал бороду.

— Ну, паровую машину я тебе не сделаю, Андрей Петрович. Это уж извини. Не умею.

— Не нужна паровая, — я показывал на бересту, потом развернул её на верстаке, придавив углы камнями. — Смотри. Значит, лестница для воды…

— Лестница для воды? — Архип недоверчиво переспросил, щурясь на рисунок. — Андрей Петрович, ты это сам придумал или в книжках своих иностранных вычитал?

— Вычитал, Архип, вычитал. Немецкая механика, — соврал я привычно. Проще сослаться на мифических немцев, чем объяснять про XXI век. — Вот, смотри сюда.

Я ткнул пальцем в рисунок.

— Два колеса. Одно сверху, другое снизу. Между ними — цепь. Бесконечная цепь, понимаешь? Она идёт по кругу, как… как…

Я судорожно искал сравнение, которое было бы понятно человеку XIX века.

— Как чётки! — выпалил я наконец. — Видел же чётки? Бусины на нитке, идут по кругу. Вот так же и цепь. Только вместо бусин — диски. Кожаные, деревянные, не важно. Главное, чтобы они плотно входили в трубу.

— Цепь… — Архип почесал бороду задумчиво. — Цепь ковать — дело долгое, Андрей Петрович. Звенья подгонять надо, чтоб не клинило. И длинная она должна быть, сажени три, не меньше.

— Сделаем. Не обязательно корабельную, нам слонов