Звезданутый Технарь. Том 2 - Гизум Герко Страница 15

Здесь пахло настоящим зерновым кофе и чем-то неуловимо домашним, что казалось почти невозможным на военном по своей сути судне. У дальней стены стоял массивный стол из натурального дерева — роскошь, доступная только высшей аристократии или очень удачливым исследователям. На столе дымились две чашки, и аромат был настолько божественным, что у меня закружилась голова.

— Присаживайся, Роджер, — Вэнс указал на удобное кресло. — Нам предстоит долгий и, надеюсь, приятный разговор, а на пустой желудок такие дела не делаются.

Я сел, чувствуя, как мягкая обивка принимает форму моего уставшего тела.

Мири материализовалась на краю стола в виде крошечной фигурки и с любопытством начала изучать интерьер, периодически выдавая в мой наушник восторженные комментарии о качестве местной техники, проводки, дизайне.

Кают-компания «Искателя» выглядела так, будто её интерьером занимался дизайнер, специализирующийся на убежищах для уставших от суеты межгалактических миллиардеров. Здесь не было ни капли той утилитарности, к которой я привык на мусоровозах или в залах ожидания космопортов, где каждый квадратный дециметр пространства кричит о своей стоимости. Мягкий, рассеянный свет падал на поверхности из матового металла и, о боги, настоящего темного дерева, которое в нашем секторе стоило как пара подержанных корветов. Вэнс указал мне на глубокое кресло, которое обняло мою пятую точку с такой нежностью, что я на секунду забыл о дырах в обшивке своего собственного судна. В воздухе витал густой аромат свежемолотого кофе, а не тот химический запах переработанного пластика, который обычно сопровождает жизнь в пустоте.

— У тебя тут уютно, Вэнс. Даже слишком, — я нервно поправил воротник. — Обычно такие интерьеры я видел только на рекламных проспектах или в фильмах про «золотой век» человечества.

— Дом, это не место, Роджер, это состояние души, — добродушно отозвался Вэнс, подходя к массивному шкафчику.

Он достал две тяжелые металлические кружки, которые выглядели так, будто их ковали гномы в недрах какой-нибудь далекой планеты. С негромким звоном на дно каждой из них упало по несколько кубиков синтетического льда, а следом полилась тягучая жидкость цвета старого янтаря. Вэнс протянул одну кружку мне, и я почувствовал приятную прохладу металла, которая мгновенно передалась пальцам. Его движения были неторопливыми и полными достоинства, как у человека, который давно никуда не спешит, потому что уже везде успел. Я сделал осторожный глоток и едва не замурлыкал от удовольствия — это был не тот «ракетный спирт», который мы пили в академии, а нечто настолько благородное, что мои вкусовые рецепторы устроили в голове маленький парад с фейерверками.

— Ого! Это что, настоящий «Сирианский Ожог» десятилетней выдержки? — я вытаращил глаза.

— Почти. Мой собственный рецепт на основе трав с Проксимы. Рад, что тебе понравилось, — он улыбнулся и присел напротив.

Я окончательно расслабился, чувствуя, как тепло напитка разливается по венам, вытесняя остатки адреналинового мандража. После бесконечных пряток со Стервятниками и попыток починить реактор с помощью молитвы и такой-то матери, эта каюта казалась мне самым безопасным местом во всей галактике. Мы сидели в тишине несколько минут, слушая едва уловимый гул мощных двигателей рейдера, который теперь нес нас сквозь гиперпространство к новым горизонтам. Вэнс смотрел на меня с каким-то отеческим интересом, словно видел во мне себя самого тридцать лет назад — такого же дерзкого, вечно чумазого и мечтающего о звездах.

Мири, которая до этого тихо сидела в моем интерфейсе, внезапно материализовалась крошечной проекцией прямо на краю стола.

— Капитан, я зафиксировала, что твой пульс пришел в норму. Могу я тоже попробовать это… ах да, я же всего лишь алгоритм, — съязвила она, но тут же сменила тон. — Вэнс, у вас потрясающая система фильтрации воздуха. Я почти не чувствую запаха Роджера.

— Мири, веди себя прилично, мы в гостях, — прошипел я, хотя сам едва сдерживал смех.

Вэнс поставил свою кружку на стол и подался вперед, его лицо стало чуть более серьезным, но глаза всё еще лучились тем самым мягким светом. Он активировал встроенный в стол проектор, и над деревянной поверхностью закружилось облако звезд, туманностей и пылевых дисков. Это была карта нашего сектора, но какая-то странная: на ней было гораздо больше пометок, чем на официальных навигационных атласах Гильдии пилотов. Вэнс коснулся одной из областей, которая была окрашена в зловещий багровый цвет и отмечена знаками опасности, и картинка увеличилась, являя нам месиво из обломков и газовых облаков.

— Ты когда-нибудь слышал легенду о «Поясе Мертвых Звезд», Роджер? — его голос стал тише, приобретая ту самую интонацию, с которой рассказывают сказки у костра.

— Ну, это же страшилка для курсантов первого курса, — я пожал плечами. — Место, где время течет вспять, а призраки древних кораблей едят пилотов на завтрак.

— В каждой сказке есть доля правды, — Вэнс покачал головой. — Тысячи лет назад здесь бушевали войны, масштаб которых мы даже не можем себе представить. Древние не просто сражались, они меняли саму ткань пространства. То, что мы сейчас называем Поясом, — это шрам на теле вселенной, оставленный их оружием. Там лежат не просто обломки, там покоится могущество, способное вознести цивилизацию к звездам или стереть её в пыль за секунду. И эти руины до сих пор шепчут свои секреты тем, кто готов слушать.

Я завороженно смотрел на вращающиеся обломки в проекции. Вэнс рассказывал так, что я почти видел эти колоссальные сражения в пустоте, слышал рев аннигиляционных пушек и крики уходящих в небытие звездных империй. Это было не просто описание исторического события, это была личная история человека, который коснулся чего-то великого и навсегда изменился под этим влиянием. Атмосфера в кают-компании стала густой и насыщенной, как будто мы сами находились на борту одного из тех призрачных дредноутов.

— Ты ищешь это место? — спросил я, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.

— Я ищу его всю свою сознательную жизнь, — признался Вэнс, и в его голосе проскользнула едва заметная грусть.

Он начал перелистывать файлы на проекторе, показывая мне старые, полустертые карты и записи прошлых экспедиций, многие из которых закончились трагически. На фотографиях были видны странные конструкции, не похожие ни на что человеческое. Гладкие, биоморфные формы, которые казались живыми даже спустя тысячелетия забвения. Вэнс прошел через сотни систем, опросил тысячи бродяг и потратил целые состояния на обрывки данных, которые могли бы привести его к цели. Для него это было не