Мечи, сидр и прочие развлечения - Брайан Макклеллан Страница 3

Она шла по следу слухов и показаний свидетелей, по крупицам составляя портрет своей добычи. Нападавшие были до зубов вооружены. Опасны. Судя по их речи и повадкам, почти наверняка — рыцари-балкани. В наши дни рыцари нередко уходили на юг. Они бежали от хаоса революции в поисках еды, золота и годгласа. Необычным было то, что они убили рыцаря Двора Лилий и украли его меч. Чиате так и не удалось выяснить, к какому рыцарскому ордену они принадлежали. Кому вообще могло прийти в голову точить зуб на селизийца?

Вокруг кружили и другие слухи — восточные вести о том, что оссанский город Холикан поднял восстание, а затем был уничтожен за свои грехи. Все это произошло несколько месяцев назад, но до людей новости дошли только сейчас. Это заставляло оссанцев нервничать, и с ними становилось трудно иметь дело. В конце концов, до революции в Балкани никто и не заикался о кровавых бунтах. «Почему бы вам, грязным северянам, не разносить свои дурацкие идеи где-нибудь еще?» — говорили ей местные. «Давай, проваливай отсюда. Нам такие, как ты, здесь не нужны, только все портите».

Чиата не обращала внимания на местных, продолжая выслеживать добычу мимо бесчисленных виноградников и виноделен. После нескольких дней монотонной езды дорога наконец повернула вдоль края огромного ущелья. Она видела, что дальше ущелье переходило в реку, а на реке виднелись суда. Настоящее оживленное движение.

Дорога сворачивала, чтобы пересечь ущелье по потрясающему воображение мосту. Чиата даже спешилась с Пенни и повела лошадь под уздцы, просто чтобы по-настоящему насладиться видом на ущелье и его возвышающиеся утесы. Сам мост в ширину занимал, должно быть, четверть мили. Истинный гений человеческого мастерства. Созерцайте творения человека и радуйтесь, — наставляла своих последователей богиня Селиз.

Чиата была не единственной, кто любовался видом. Чуть дальше тем же самым занимался молодой человек, и Чиата приготовилась поприветствовать его, когда подойдет ближе. Он был с нее ростом — низковат для мужчины. На нем была потрепанная туника, превращенная дорогой и непогодой в лохмотья и покрытая засохшей грязью. У пояса висел бурдюк для вина. Его черные волосы были растрепаны, а борода росла клочками. Молодой человек даже не заметил ее присутствия. Он слишком сильно перегнулся через каменное ограждение каньона, выражение его лица было отрешенным. Даже с такого неудачного ракурса она разглядела в его глазах глубокую скорбь. Это мгновенно задело ее за живое, заставив присмотреться повнимательнее.

Он наклонялся все ниже и ниже, как будто тянулся к чему-то в открытом небе, чего она не могла видеть. Один прыжок — и Чиата оказалась рядом. Она перехватила его за пояс, упершись в невысокую каменную стену, окаймлявшую мост. Парень оказался тяжеленным боровом. Он чуть было не увлек ее за собой, но Чиата уперлась ногами и рванула его назад, повалила на землю и оседлала, чтобы удержать на месте.

Он был немного полноват, хотя и не толст, с оливковым оттенком кожи, как у всех оссанцев, близко посаженными ушами и лицом, покрытым морщинками от смеха. И вряд ли намного моложе ее — может, лет двадцати или двадцати одного, — но в его глазах читалась невероятная тяжесть.

Ей на ум пришел любимый отрывок из Писания: проявляй любовь и доброту к сломленным, ибо внутри них бушует буря, которую ты не можешь себе представить.

«Зачем ты это сделала?» — спросил он. Казалось, ему трудно сфокусировать взгляд на ее лице.

«Ты бы упал!»

«Да неужели?»

«Ну, мне именно так и показалось».

Выражение его лица мгновенно переменилось. Взгляд сфокусировался. Печаль исчезла. Он уставился на нее с внезапным и живым интересом. «Хм. Может быть. А может, и нет. Ты очень миленькая».

Это был комплимент, явно предназначенный для того, чтобы отвлечь ее. Чиата отмахнулась. О нет. С ней это не пройдет. Она умела распознавать надломленных людей и сразу поняла об этом молодом человеке две вещи: ему нравятся женщины, и он умеет прятать свою боль. «Я не позволю тебе покончить с собой».

«Это еще почему?» — спросил он с полуулыбкой, обнажившей очаровательную ямочку на щеке.

«Потому что это неправильно».

«Кто сказал?»

«Я сказала. Я странствующий оруженосец Двора Лилий, святой паладин богини Селиз, и поклялась помогать обездоленным».

Молодой человек захлопал глазами, глядя на нее снизу вверх. Похоже, его нисколько не смущало, что он лежит под ней. Более того, он слегка поерзал, устраиваясь поудобнее. Она не должна была позволить и этому отвлечь себя.

«Уверяю вас, мисс, я не из обездоленных».

«Позволю себе не согласиться. А теперь скажи мне честно, то, от чего ты страдаешь, связано с девушкой? Потому что, кем бы она ни была, она того не стоит. Ты найдешь себе кого-нибудь другого».

«Дело не в разбитом сердце», — ответил молодой человек с той самой ранимой полуулыбкой. Это было одновременно жалко и неотразимо. Она вспомнила еще один стих из того же священного писания: оберегай сердце свое от этих сломленных, дабы не возложили они на тебя бремя свое. Мудрые слова богини. Чиата потерла нос. От ее нового знакомого пахло… слишком резко.

«Я тебя отпущу, если ты пообещаешь не прыгать».

«Хм».

«Что значит «хм»?»

«Я думаю над этим».

«Это что, такое трудное решение?»

«В данный момент то, что находится на мне, гораздо приятнее того, что на дне этого каньона».

Чиата закатила глаза.

«Ну ты и наглец».

«Ты сказала, что ты селизийка?»

«Верно».

«Из того секс-культа?»

Чиата издала сдавленный звук горлом и ударила его кулаком в плечо. Молодой человек поморщился.

«Видимо, нет?»

«Нет, мы не секс-культ! Я вообще удивлена, что ты о нас слышал».

«Может, тебе удобнее говорить на балкани?» — спросил он, переключившись на другой язык. К ее удивлению, его акцент был почти идеальным. Безупречный южный балкани, но все равно очень хороший.

Смена языка действительно застала ее врасплох. Он все еще пытался отвлечь ее внимание. И что самое обидное — у него получалось.

«Я уже несколько недель ни с кем не разговаривала на балкани! Откуда ты так хорошо его знаешь?»

«Я провел много времени на севере».

«По тебе не скажешь».

«Почему?»

«Ты очень мягкий».

Он прищурился.

«Это не оскорбление!» — запротестовала она. «Мне нравятся мягкие люди. Из них обычно получаются лучшие любовники».

«Буду знать».

«Мы не секс-культ», — повторила она в который раз.

«Знаю, я просто дразнил тебя. Вы — культ наслаждения, ведомый живым воплощением богини Селиз. Вы