Охотник на демонов 3 - Дмитрий Шимохин Страница 7

— Добровольно… Хорошо. Допустим. — Он снова стал собранным и деловым. — Этого документа более чем достаточно, чтобы развалить позицию защиты. Но есть нюанс. Судья может потребовать подтверждения подлинности или свидетельских показаний, объясняющих контекст. Золин ведь не придет подтверждать свою подпись?

— Золин — нет, — ответил я, чувствуя, как тяжелая усталость наваливается на плечи. — И никто не придет. У нас есть только бумага.

Волков нахмурился, постукивая пальцем по папке.

— Это риск. Если защита заявит, что это подделка, нам нужно будет время на экспертизу. А Коршунов будет тянуть резину. Свидетель был бы идеальным вариантом… Тот, кто присутствовал при сделке.

Я вспомнил Бориса. Человека, который знал всё. Но я оставил его валяться на ковре у ног Золина. Вряд ли Князь отпустил его живым, а если и отпустил — Борис сейчас, скорее всего, бежит из города или лежит в больнице.

— Свидетелей не будет, Сергей Павлович, — твердо сказал я. — Считайте, что свидетели… недоступны. У нас есть договор. Нотариально заверенный. Этого должно хватить.

Волков вздохнул, но кивнул.

— Хорошо. Будем работать с тем, что есть. Документ сильный. Очень сильный. Если мы предъявим его в нужный момент, эффект неожиданности сыграет нам на руку.

Он взглянул на часы.

— У нас четыре часа. Вам нужно привести себя в порядок, Александр. Лед на синяки, одежда с длинным рукавом, чтобы скрыть… это. Вы должны выглядеть как победитель, а не как жертва уличной драки.

— Я и есть победитель, — ответил я, поднимаясь с кресла. — До встречи в суде, Сергей Павлович.

Волков ушел к себе в номер, чтобы привести в порядок документы и свой костюм, оставив меня одного.

У меня оставалось около трех часов на то, чтобы превратиться из ночного кошмара наемников в законопослушного гражданина.

Я подошел к зеркалу. Вид был, мягко говоря, непарадный. Синяк на скуле начал наливаться фиолетовым, ссадины на шее горели огнем. Я достал из аптечки заживляющую мазь — простую, аптечную, не чета зельям Ворона, но хоть что-то — и густо намазал пострадавшие места.

Затем открыл шкаф.

Рука сама потянулась к чехлу с костюмом от Лорана. Темно-синяя шерсть, идеальный крой, аура власти… Я замер.

«Нет, — одернул я сам себя. — Не сейчас».

Если я появлюсь в суде в костюме за сотни тысяч, это вызовет ненужные вопросы. Дядя будет давить на то, что я мот. А судья увидит перед собой богатого выскочку.

Мне нужен был другой образ.

Я выбрал простую белую рубашку, купленную в обычном магазине, и строгие черные брюки. Никаких запонок, никаких дорогих часов. Пиджак взял попроще, слегка мешковатый, чтобы скрыть повязки на ребрах и кобуру (которую я, разумеется, не надену в суд, но привычка есть привычка).

Я застегнул рубашку на все пуговицы, скрывая синяки на ключицах. Причесался, стараясь выглядеть аккуратно, но скромно.

Из зеркала на меня смотрел Александр Зверев — сирота, курсант, честный служака, приехавший восстановить справедливость. Скромный, но решительный наследник.

Идеальная мишень. Именно этого от меня и ждали.

Покосившись на кровать, я тяжко вздохнул и запустил кофемашину, пару часов пролетели в борьбе со сном.

В дверь постучали. Это вернулся Волков. Он выглядел свежее — бритье и чистая рубашка творят чудеса, хотя красные глаза за стеклами очков выдавали бессонную ночь.

— Готовы? — спросил он, критически осматривая мой наряд. — Отлично. Выглядите… уместно. Скромность украшает истца.

Он прошел в комнату, раскладывая на столе бумаги.

— Послушайте меня внимательно, Александр. Это важно. Стратегия защиты Коршунова будет агрессивной. Они попытаются вывести вас из себя.

— Я догадываюсь.

— Не просто догадываетесь. Вы должны быть готовы, — Волков постучал пальцем по столу. — Они будут давить на то, что вы «недееспособны». Что ваш магический дефект повлиял на рассудок. Они будут лить грязь.

— Пусть льют, — пожал плечами я.

— Ваша задача — молчать, — жестко сказал он. — Не реагируйте. Не огрызайтесь. Не пытайтесь оправдываться. Пусть они выложат все свои карты, пусть думают, что загнали нас в угол. Мы будем молчать до последнего.

Он похлопал по портфелю, где лежал синий договор.

— А когда они решат, что победа у них в кармане, мы ударим фактами. Этим договором мы сломаем им хребет одним ударом. Но для этого нужен эффект внезапности. Вы меня поняли?

— Понял, — кивнул я. — Я буду нем как рыба.

— Хорошо. Машина будет через десять минут. Спускайтесь.

Волков вышел.

Я остался в номере один. До выхода оставалась пара минут.

Я сунул руку в карман джинсов, которые валялись на стуле, и с удивлением вытащил оттуда чужой коммуникатор. Экран был разбит, корпус поцарапан. Я даже не помнил как его прихватил.

Это был телефон одного из боевиков. Я надеялся найти там что-то полезное, но нашел только контакты их группы. В том числе и номер командира.

Я не знал, жив ли Борис. Не знал, отпустил ли его Золин или приказал закопать в лесу.

Я набрал сообщение на номер, подписанный как «Босс».

«09:00. Главный вход в Городской суд. Не опаздывай. Иначе наша новая встреча состоится быстрее, чем ты хотел бы».

Палец замер над кнопкой отправки. Это был блеф. Наглый, ничем не подкрепленный блеф. Если Борис мертв или в подвале у Золина — сообщение уйдет в пустоту. Если он сбежал из города — он просто выкинет симку.

Но если он жив и все еще в городе…

Я нажал «Отправить».

Экран мигнул: «Доставлено».

Я швырнул чужой коммуникатор в мусорное ведро, подхватил пиджак и вышел из номера.

Ставки были сделаны.

Ровно в девять мы с Волковым стояли на широком крыльце Городского суда.

Здание давило своим имперским величием. Массивные гранитные колонны уходили ввысь, поддерживая портик с барельефами, изображавшими сцены правосудия. Каменные львы у подножия лестницы смотрели на суетящихся людей с холодным безразличием. Здесь все было создано для того, чтобы человек почувствовал себя маленьким винтиком в огромном государственном механизме.

Но я не чувствовал себя маленьким. Я чувствовал себя пружиной, сжатой до предела.

— Спокойно, Александр, — тихо произнес Волков, поправляя очки. Он стоял рядом, безупречный в своем сером костюме, сжимая ручку портфеля. — Помните: вы — скромный сирота. Не смотрите на них так, будто собираетесь перегрызть глотку.

— Я постараюсь, — буркнул я, засовывая руки в карманы брюк, чтобы скрыть сбитые костяшки.

В этот момент к тротуару плавно подкатил роскошный черный седан с тонированными стеклами. Водитель выскочил, чтобы открыть заднюю дверь.

Из машины, кряхтя, выбрался мой дядя. Олег Николаевич Коршунов.

Он был в дорогом пальто с меховым воротником, несмотря на теплую погоду — любил пустить пыль в глаза. Следом за ним, легкий и