Мусорщик с Терры - Владимир Анатольевич Тимофеев Страница 9

— Нет, не её, — покачал Раул головой. — Но, в принципе, это неважно. Возникла необходимость, мы с кораблём её реализовали. И раз ты сейчас здесь, то успешно.

Я протянул руку влево, пошевелил пальцами…

Перед иллюминатором развернулась объемная звёздная карта. И точка на ней — наши текущие координаты.

— А можно отсюда слетать к нам обратно в Солнечную?

— Можно, — кивнул Раул. — Если знаешь координаты.

— А ты их разве не знаешь?

— Нет.

— Почему?

— После прыжка они стёрлись. Причина мне неизвестна.

Я мысленно чертыхнулся.

Опять двадцать пять.

Ладно. Попробуем по-другому.

— Я тут поизучал вашу звёздную карту и кое-что недопонял.

— Что именно?

— Вот есть, например, Содружество Терры. И есть планета с названием Новая Терра, столица Содружества. Там сидит двухпалатный Совет, его лорд-председатель, правительство, главные департаменты. Это понятно, нормально, привычно, но мне непонятно другое: а куда в таком случае делась Старая Терра? Ну, или просто Терра, без «Старая». На карте такого названия нет, я искал.

— Ты прав. Названия нет, — подтвердил Раул. — А нет его, потому что система Терры необитаема. Там нет людей, нет животных, растений и даже бактерий и спор. Там нет вообще ничего живого.

— И ты можешь показать это место на карте?

— Могу, — он подошёл к карте, вгляделся, а затем ткнул в неё пальцем. — Здесь.

— Я хочу туда прыгнуть.

— Зачем?

— Чтобы убедиться.

— В чём?

— Тебе не понять.

Раул секунд пять смотрел на меня немигающим взглядом, потом негромко вздохнул и отметил координаты зелёным маркером:

— Ладно. Согласен. Прыгай. Но предупреждаю. Это последний раз, когда я иду у тебя на поводу. Дальше мы прыгаем и летаем только туда, куда скажу я. Понятно?

— Замётано, командир…

В систему Терры мы прыгнули с помощью ГППВ. На максимально экономичном режиме — всего два процента от мощности генератора. По времени такой переход занимал минут тридцать. Кто-то, возможно, подумает, что для прямого прокола пространства это недопустимо медленно, однако на гипердрайве, к примеру, мы телепа́лись бы до выбранной точки суток наверное трое, не меньше. И вот это и вправду было бы недопустимо. Ибо, как объяснил мне Раул, краеугольный камень в работе любого мусорщика — явиться в нужную точку быстрее всех прочих, когда там, согласно древней пословице, ещё и конь не валялся.

В системе Терры ни кони, ни пони, ни даже мухи уже давно не валялись. Это я понял сразу, как только мы вывалились над эклиптикой. Радиодиапазон был девственно чист, гравитационные возмущения не фиксировались.

Детальное исследование центральной звезды и вращающих вокруг неё тел продлилось часа полтора. Когда оно кончилось, сомнений у меня не осталось. Это была действительно Солнечная система, какую я помнил ещё по школьным учебникам. Светило класса G2V (жёлтый карлик). Четыре планеты внутренних (небольших). Астероидный пояс. Четыре планеты внешних, из которых самая крупная пятая, а у шестой есть кольцо из частичек льда и космической пыли…

— Терра… какая по счёту? — спросил я, уже заранее зная ответ.

— Третья, — ответил Раул.

«Встаём на орбиту у третьей в точке Лагранжа между планетой и спутником», — приказал я себе-кораблю…

На орбиту между планетой Террой и её единственным спутником мы встали через пятнадцать минут. Не узнать в последнем Луну я, наверное, даже пьяным не смог бы. По астрономическим меркам до неё было всего ничего — какие-то жалкие шестьдесят тысяч кэмэ. Кратеры и «моря» на такой дистанции хорошо различались без всякого телескопа.

Что же касается Терры… Нет, это была не Земля. Точнее, не та Земля, какую я помнил. Безжизненный каменный шар, затянутый плотными облаками бело-серого цвета.

Сканеры не обманывали. Жизни под облаками действительно не было. Ни-ка-кой.

Я отключил слияние с псевдоразумом корабля. Взглянул на Раула:

— Сколько она… такая?

— По летоисчислению Содружества Терры сегодня двадцать второе число, пятый месяц, две тысячи двести тридцать девятый год от Исхода, — глухо ответил чужинец.

Я с силой сжал кулаки. До хруста в костяшках.

— Что было до этого?

— Не интересовался.

Я вновь повернулся к иллюминатору. Сердце как будто стянуло невидимым обручем.

Неделю назад Раул обещал, что покажет мне новые цели и смыслы, ради чего стоит жить и ради чего умереть.

Похоже, что слово своё он сдержал.

Сегодня я, в самом деле, обрёл и то, и то другое.

Первое: выяснить, кто виноват.

Второе: найти и прикончить виновных.

В каком бы пространстве и времени они ни скрывались…

Глава 4

Следующие три недели ушли на моё практическое обучение. Только уже не работе пилота, а работе помощника мусорщика.

Кому-то это наверно покажется удивительным, но мы действительно убирали космический мусор. Тот самый, который мешал движению звездолётов. Правда, не на основных космических трассах, не в обитаемых звёздных системах, а там, куда люди лишь собирались наведаться, где они появлялись время от времени, где находили ресурсы, которые можно продать или переработать во что-то полезное.

Астероидные поля, облака космической пыли, энергетические и гравитационные ямы, где скапливались остатки разбившихся, взорванных, списанных, подлежащих утилизации кораблей. Будущие рудники, планеты-заводы, пространственные хранилища, скла́ды космического металлолома, перспективные транспортные узлы, где удобно поставить с десяток стационарных гиперворот и переправлять через них пассажиров и грузы.

Точки, где предстояло работать, определял Раул. Он скидывал мне координаты конечного пункта, я строил по карте маршрут, считал затраты энергии-времени и, в зависимости от важности предстоящей работы, давал команду на запуск того или иного реактора-генератора.

Спешки, как правило, не было, поэтому чаще всего я использовал гипердрайв. У нас, как я понял, он был на порядок круче, чем у большинства шныряющих по Галактике судов и судёнышек. Сам, правда, не проверял — полагался на сказанное Раулом.

Переходы сквозь подпространство длились от часа до полусуток. Мы прибывали на место, Раул назначал фронт работ, я вёл корабль вдоль скопления «мусора» (небольших каменюк, ледяных осколков, скоплений пыли, обломков космических кораблей), Раул собирал это всё и сгружал в отсеки хранения. Рутинные операции, скукота, ничего интересного.

Но были, однако, и случаи, когда приходилось включать генератор прокола, причём, с расходом энергии до двадцати и больше процентов. Такие прыжки занимали по времени минут десять-пятнадцать. Мы резво выскакивали из крото́вой норы, за считанные секунды расстреливали из «противометеоритных» орудий какой-то объект,