Медиум смотрит на звёзды - Мария Александровна Ермакова Страница 18

Повернувшись, он на миг крепко прижал меня к себе и тихо ответил:

– Не возражаю.

***

Едва мы подошли к дверям графского кабинета, Дарч предупредил:

– Предоставьте мне говорить, хорошо?

Я кивнула. Несмотря на ледяной ветер на галерее, мне было жарко, а сердце срывалось в галоп. Как бы ни пыталась я остаться в здравом уме и доброй памяти, произошедшее сместило границы моей рассудительности, если не снесло их вовсе. Страх, паника, изумление, отчаяние, надежда – такие сильные эмоции за столь короткий срок тяжело было вынести даже мне, приученной прошлым забывать о своих чувствах.

Когда мы вошли, в кабинете царила мертвая тишина. Рослинс, казалось, дремал за столом, остальные маялись на своих местах, не зная, куда себя деть. Прямая спина Клементины была единственным восклицательным знаком в затянувшемся многоточии молчания.

– Ну наконец-то! – воскликнул Рэндальф, вскакивая. – Куда вы запропастились? Отец не желает никого отпускать, не поговорив с вами!

– У меня плохие новости… – сообщил Дарч.

В повернутых к нам лицах замерло тягостное ожидание.

– Не томите, господин старший дознаватель, говорите… – проскрипел граф.

Вид у него был такой, словно хуже уже и быть не может.

– Только что на наших глазах погиб один из ваших людей.

Сдавленные вздохи, шепот, вскрики. Графиня повернулась к нам, и с ее губ сорвалось:

– Кто?!

– Целитель Кворч.

Граф стремительно поднялся. Клементина схватилась за горло. Альда тихо заплакала. Рэндальф несколько раз с силой дернул себя за космы. Остальные повскакивали с мест и зашумели.

– Как это произошло? – рявкнул Рослинс.

– Его сдуло ветром с открытой галереи, – не моргнув глазом, сообщил Дарч. – Понятия не имею, что ему там понадобилось, но для самоубийства должна быть причина.

– Не говорите ерунды, – дрожащим голосом произнесла графиня. – Кворч – не слабак! Он никогда не убил бы себя.

– Вам виднее, – пожал плечами старший дознаватель. – А скажите, пожалуйста, что вы прячете в шкафу в своем кабинете?

Графиня замерла, глядя на Дарча глазами, полными ужаса. Это длилось лишь мгновение, но оно не было упущено Рослинсом, который, метнув в жену пронзительный взгляд, переспросил:

– Ты что-то прячешь, Клементина? От кого? От меня?

– Е… ерунда, – запнувшись, пролепетала она. – Я не понимаю, о чем говорит этот человек! Вы не тем заняты, муж мой, надо послать кого-нибудь разыскать целителя…

– Несомненно, – усмехнулся граф, выйдя из-за стола, подошел к ней и взял за руку. – Но только после того, как буря уляжется. А сейчас покажите-ка мне кабинет!

– Но…

Он сжал ее ладонь с такой силой, что хрустнули кости. Графиня сдержала вскрик, вскинула голову и первой пошла к выходу.

Мы с Дарчем двинулись следом, а за нами потянулись остальные. Странная процессия напомнила чьи-то похороны, вот только вряд ли похороны Дункана Кворча. Я искренне сожалела о целителе, в общении казавшимся весьма приятным человеком, и даже не вспоминала о том, что он пытался меня убить. Как и у всех, у него были свои драконы в шкафу, которых он не стремился выпустить на свет. Интересно, какие драконы скрыты в шкафу Клементины?

Когда мы пришли, Его Сиятельство вдруг осознал, что вместе с ним в покои жены явились и все остальные.

– Беата, Эвелинн, Рэнди, доктор и Дарч – останьтесь, остальные – вон! – произнес он голосом, глухим от едва сдерживаемого гнева.

Комната опустела в мгновение ока. Граф отпустил руку супруги и приказал:

– Показывай!

– Я не знаю, о чем вы. Ищите сами! – заявила Клементина, растирая затекшие пальцы.

– Дарч! – зарычал граф.

Старший дознаватель подобрался и пошел к шкафу.

– Выверните его наизнанку, – нехорошо улыбнулся Рослинс.

Я больше не смотрела на них. Отойдя к бабушке и доктору, наблюдала только за Клементиной. Она умело держала лицо, скрывая истинные чувства за маской оскорбленного равнодушия. Но маска дрожала, плыла мороком под порывами ярости. Сейчас я не сомневалась, что человек в таком состоянии способен на что угодно.

Один за одним Дарч доставал с полок рисунки Гальфи, осматривал и складывал на письменный стол. Неожиданно для всех графиня бросилась к нему, смела оставшиеся рисунки так, что она разлетелись по полу, и закричала, повернувшись к мужу:

– Так вот какова ваша благодарность за все, что я сделала для вас? Вы не сообщили гостям мое родовое имя, опозорив меня, вы позорите меня перед ними и сейчас!

Рослинс опустился на стул, стоящий у стола.

– Что такого особенного вы сделали для меня, дражайшая супруга? – осведомился он. – Изуродовали ремонтом половину замка? Опустошили сокровищницу, заказывая наряды из столицы?

– Я родила вам сына! – дрожащим голосом сообщила она, наклонилась, подобрала один из рисунков и швырнула в камин.

Теплящиеся в нем угли, радуясь подношению, зашлись огнем, свернули бумагу в трубочку и превратили в золу.

Графиня собрала с пола еще несколько рисунков, потрясла ими перед лицом мужа, отправила следом за первым, сделала еще маленький шажок. Следующей на полу оказалась фотография лаванды… Впервые я обратила на нее внимание в тот день, когда мы были здесь с Дарчем. Я понимала, откуда она у Клементины, но тогда еще не знала, что Кворч – не тот, кем кажется. Это значило, что… фотография тоже может быть с подвохом!

– Стойте! – крикнула я, но было поздно – карточка оказалась в огне.

Дарч кинулся к камину, однако его опередила призрачная рука, в которой я узнала руку Бенедикта. Она выросла из языков пламени, подхватила фотографию, швырнула назад, а старший дознаватель поймал.

Зарычав, словно умалишенная, графиня бросилась к нему, но Рэндальф схватил ее за локти, удерживая на месте. Несколько мгновений они боролись, а затем Клементина воскликнула:

– Будьте вы все прокляты!

И зарыдала, сразу растеряв весь свой лоск.

Старший дознаватель обнаружил, что под фальшивой задней стороной фотографии скрыта еще одна. Он кинул на нее короткий взгляд и качнул головой, словно получил подтверждение своей догадке, а затем передал оба фото Рослинсу.

– Обыщите его дом, – приказал граф.

Дарч кивнул и вышел.

Тяжело поднявшись, Рослинс подошел к камину и бросил обе карточки в огонь. Дождался, пока они станут пеплом, после чего повернулся к жене.

– Значит, это из-за тебя я чуть не лишился обоих сыновей? – спросил он.

Дрожащей рукой она отерла мокрые глаза и с изумлением посмотрела на него:

– Что? О чем вы?

Граф хмуро взглянул на Рэндальфа.

– Отведи графиню в башню. С этого дня ей придется ночевать там.

– Хорошо, отец, – ответил тот и выволок упирающуюся