Медиум смотрит на звёзды - Мария Александровна Ермакова Страница 19

Рослинс вновь обернулся к камину и произнес:

– Ты была права, Беата, когда в письмах отговаривала меня от женитьбы. Жаль, что я тебя не послушал!

Подойдя, бабушка положила руку ему на плечо.

– Сделанного не исправить, Эндрю. Главное, что Тео вернулся, а Рэнди – жив!

Он накрыл ее руку своей.

– Ты всегда права, Беата, не так ли?

– Увы, – пожала плечами она.

Граф посмотрел на нас.

– Прошу сохранить в тайне все, чему вы сегодня стали свидетелями. Возвращайтесь к себе, встретимся за завтраком.

Мы покинули покои графини в молчании. И хотя Рослинс еще оставался там, они казались опустевшими. На долгое-долгое время.

Снаружи бесновалась буря, а в замке царила настороженная тишина. Факелы едва теплились, порождая тревожные тени в углах, сквозняки трогали кожу хладными пальцами. Темнота и пустота воцарились в родовом поместье Рослинсов так уверенно, словно знали, что солнце завтра не взойдет, и живущие останутся прозябать во мгле, как говорилось в Россошальском пророчестве, точнее, в пророчестве Розы Шальс.

Бабушка и доктор отправились к себе, а я вернулась в свои покои, но не стала ни включать свет, ни звать горничную. Вместо этого села в кресло в гостиной и приготовилась ждать.

Часы пробили, отсчитав час ожидания, потом второй. Ветер завывал за окном стаей «здоровенных» волков, навевал тоску. Кворч умер, его смерть зависла над замком огромным знаком вопроса, ответа на который пока не было. Завтра буря утихнет, и старший дознаватель Особого отдела Департамента имперского сыска Демьен Дарч сделает все от него зависящее, чтобы пролить свет и на эту тайну, и на остальные…

Я услышала, как открывается дверь, и поднялась, прижав руки к груди.

Высокий, бледный, во всем темном, Дарч возник на пороге, словно не человеком был, а одним из духов, обитающих в замке. Несколько бесшумных шагов, и вот он уже стоит вплотную ко мне…

От аромата «Дыхания дракона» у меня закружилась голова, а воспоминания о событиях этого дня обрушились с новой силой. Взлеты и падения, тайны и откровения – их оказалось слишком много для меня одной, поэтому все, о чем я мечтала, было время… для нас двоих. Я молча уткнулась лицом Демьену в грудь, вдыхая его запах. Запах мужчины, который меня волновал. И не удивилась, когда почувствовала невесомые, словно крылья бабочки, поцелуи. Сильные пальцы обхватили мою шею, огладили кожу. Дарч одну за другой вытащил шпильки и распустил мои волосы. Затылку так удобно лежалось в его ладони, словно она была предназначена для этого.

Горячие губы коснулись моего виска, спустились по щеке и замерли у уголка рта. Подняв голову, я испытующе посмотрела в глаза старшего дознавателя и поцеловала его первой. Мир вокруг тронулся с места и начал движение. Как детская карусель с лошадками несется вокруг оси, так он, ускоряясь, закружился, подгоняемый нашими поцелуями. Но, в отличие от него, я не торопилась. Впервые пробовала губы Демьена на вкус осознанно, прислушиваясь к себе. Я уже испытывала страсть, которая охватывала нас, как драконий огонь – здания: мгновенно и безжалостно. Но теперь хотела большего – не гореть, теряя себя, а, ведомая нежностью и доверием, обрести.

Дарч, будто слыша мои мысли, целовал бережно, нежил мой рот своим, захватывал губы мягко, гладил языком, наслаждаясь процессом. Он словно боялся, что если усилит напор, я исчезну, как призрак, и отдавал роль первой скрипки, лишь бы звучать в унисон. Возможно даже, он делал это умышленно, потому что сладкая нега, в которую мы погрузились, позабыв о времени, заставляла хотеть большего. Не прерывая поцелуя, я обняла Демьена за шею, запустила ладони в воротник белоснежной рубашки и медленно повела по его широким плечам, наслаждаясь их твердостью, гладкостью и прохладой кожи.

Тихо застонав, Дарч потянул меня за волосы, заставил запрокинуть голову и впился в мой рот поцелуем, совсем не похожим на предыдущие. А затем, подхватив на руки, отнес на кровать.

Часы отсчитывали последние мгновения этого мира – мира, в котором мы были порознь, и мы торопились, срывая друг с друга одежду, сплетаясь руками и ногами в единое существо, жаждущее наслаждения. Его поцелуи жгли кожу, дразнили меня, сводя с ума. Я пыталась сохранить рассудок, но, увы, со старшим дознавателем Особого отдела Департамента имперского сыска Демьеном Дарчем это было совершенно невозможно.

Тяжело дыша, мы затихли в объятиях друг друга, и я с удивлением поняла, что плачу. В то же мгновение его губы стерли слезы с моих щек. Перевернувшись на спину, Демьен уложил меня сверху, лицом к себе, и спросил шепотом:

– Эвелинн, все хорошо?

Этому человеку я была обязана честью, жизнью и… наслаждением. Этот странный тип, с которым меня свела судьба, за несколько острых мгновений счастья изгнал чувство одиночества, казалось, навсегда поселившееся в сердце после предательства Виллема. И пусть ничего не было определено, сейчас я чувствовала себя умиротворенной, спокойной, счастливой.

– Мне так… замечательно, – призналась я, целуя Дарча в ложбинку над ключицей.

– Там на галерее, – вдруг произнес он своим обычным голосом, – вы сказали, что вам ничего не угрожало. Поясните, почему?

Я приподнялась, разглядывая его. Собственно, в этом был весь Демьен, недаром маркиз Кендрик называл его «ищейкой». С удивлением прислушавшись к себе, я поняла, что готова принимать старшего дознавателя таким, каков он есть, со всеми недостатками. Неужели я настолько повзрослела?

– Вы можете сообщить своему начальнику, что тайна пожаров на севере разгадана…

Пряча улыбку, я сползла с Демьена, прикрылась покрывалом и устроилась на подушках, наблюдая за его реакцией.

Дарч стремительно сел и повернулся ко мне. На миг у меня перехватило дыхание, таким красивым он был сейчас: взъерошенный, на бледных щеках румянец, губы припухли, в глазах все еще плещется любовная истома. Его обнаженное тело так и приковывало мой взгляд. Я не выдержала, погладила его по груди… Одежда, сшитая первоклассным портным, умело скрывала эту мощь, делая Демьена более субтильным, но сейчас я могла любоваться красотой литых мышц без помех.

Старший дознаватель перехватил мою руку, прижал к губам и хрипло попросил:

– Расскажите!

Я начала издалека, поведав историю Розы Шальс и драконьих призраков, а в перерывах мы с Демьеном ласкали друг друга, доводя до безумия, и, как ни пыталась я сдерживаться, мои стоны звучали все громче. После я рассказала ему правду о ночи Синей луны, и о том, что на самом деле произошло сегодня на галерее, а затем мы снова сплелись в объятиях. Когда, совершенно измученная ласками, я откинулась на подушки, Дарч поднялся, принес воды и, пока я пила, скрылся в купальне.