Недвижимость - Роман Феликсович Путилов Страница 3

Я и сам чувствовал, что в этой бесчувственной колоде, которая раньше было моим телом, подвижным и послушным, начала теплиться какая-то жизнь вернее жизнь из него чудом не ушла, но теперь появилась иллюзия наличия каналов, через которые я вновь смогу управлять собой, двигаться, да просто иметь возможность почесать свой нос, когда он чешется. Я, с того момента, как перестал каждые пять минут проваливаться в бездонный омут снов, сродных забытью, пытался пробиться, достучаться до своих нервных окончаний, послать сигнал к мышцам, напрячь хоть какой-то из них, и вот, после миллионов бесплодных попыток, я стал получать какой-то отзыв, схожее с эхом, что придавало мне сил и дарило надежду.

Глава 2

Возвращение себя.

Май 1995 года.

Н-ск. Дом родителей Громова.

— Привет. — Ирина вошла в комнату, которую мне выделили родители в своей квартире и чуть заметно поморщила носик. Понимаю, сидящий постоянно в инвалидном кресле молодой мужик — не самый лучший ароматизатор.

— Привет, прости что раньше не могла зайти…

— Это тебе спасибо, что нашла время. — я улыбнулся вполне искренне — Ирина мне ничего не должна, мы расстались до того, как со мной случилось то, что случилось. Выглядела моя бывшая прекрасно — стройная фигура, платье с рукавом в две трети, выгодно подчёркивающие достоинства молодой женщины, подвеска с небольшим зеленым камушком на груди, что я лично подбирал под цвет ее глаз, и серьги с такими-же камушками в ушках.

— Я хотел тебя попросить… — я замялся.

— Да, Паша, что угодно… — очень быстро ответила моя бывшая, старательно не глядя мне в глаза: — Скажи сколько?

— Ты про деньги, что ли? — я слабо махнул рукой: — Да, с деньгами проблем пока нет. Я хочу на дачу отсюда съехать, поэтому прошу тебя привези мне Демона и Грету…

Ира хорошая девочка, как только узнала, что со мной случилось, приехала ко мне домой с мастером, который вскрыл дверь, и забрала обезумевших взаперти собак, которых она, в итоге, забрала к себе.

Я перехватил взгляд девушки, брошенный на мои гантели, лежащие по бокам от моей коляски и грустно ухмыльнулся. Да, совсем не так впечатляюще выглядят, как те гири, что я поднимал, когда мы жили вместе, но если бы она видела с каких крошечных утяжелителей мне пришлось начинать, то, возможно, порадовалась бы моим успехам. Пока не окажешься на этом месте, с телом, которое отказывается тебе подчиняться, очень сложно понять, через что мне пришлось пройти, чтобы мои руки могли хотя-бы держать ложку. И сейчас, через тысячи повторов упражнений, через адскую боль, разрывающую каждую молекулу твоего тела изнутри… Но я каждый день прохожу через этот ад, увеличивая размер своих гантелей и радуя родителей, вот только свои успехи работы с ногами я вынужден прятать от всех, включая самых родных и близких. И хотя я чувствую боль моих родителей при взглядах, которые они невольно бросали на мои обездвиженные ноги, но поступить иначе я не могу. Если меня попытались убить дважды, и оставили в покое только по причине моей нынешней ничтожности и искреннего желания держать язык за зубами, которые я старательно демонстрирую. Но, стоит этим ребятам узнать, что я почувствовал свои ноги и могу в перспективе начать ходить, то проживу после этого я совсем недолго. Поэтому, моя задача на ближайшие несколько месяцев переселиться в дачный домик, где меня будет очень сложно контролировать в отличие от любой городской квартиры. И какое алиби может быть лучше, чем медицинское заключение о том, что я не способен передвигаться на нижних конечностях, а что может быть более жалким, чем сгорбленная фигура инвалида, целыми днями сидящего в инвалидной коляске на огороженном участке, охраняемом злобными псами? Вот поэтому я категорически стоял на том, что не чувствую ног, несмотря на все ухищрения врачей, доказывающих, что у меня все в порядке, и я должен встать на ноги. Наконец, доктора отступились от меня, придя к выводу, что вся проблема лежит в области психосоматики и пока я сам не преодолею свой внутренний блок, современная медицина тут бессильна.

— Прости, ты что-то сказала? — я сфокусировал взгляд на Ирине: — А то я, сам не заметив, ушел в себя, накатывает, в последнее время, если ты понимаешь, о чем я…

Ирина торопливо заверила меня, что прекрасно понимает меня, на нее иногда тоже, что-то такое, накатывает и уточнила, хочу ли я забрать у нее обоих псов? Правильно ли она поняла мое желание?

— Да, Ира, если тебе нетрудно, я бы хотел взять и Грету, ну, хотя-бы до сентября, если в этом нет особых проблем. Мне кажется, что Демону будет веселее жить на участке с подругой…

— Ты знаешь, Паша, а ведь ты, сам того не зная, снимешь с меня одну проблему. У меня отпуск в сентябре — я хотела в Турцию поехать, и куда девать мою девочку была, до сегодняшнего дня, одной из главных проблем, связанных с этой поездкой. И, если ты согласишься, что Греточка поживет с тобой до октября… Ой, прости, тебе, наверное, неприятно слушать про отпуска и поездки на море?

— Ну что-ты, Ира, меня все эти разговоры абсолютно не трогают. У меня теперь новые приоритеты в жизни, новые цели и этапы.

Ирина бросила мимолетный взгляд на мои гантели, посчитав их очередным этапом и заторопилась распрощаться, пообещав привезти собак на дачу, как только я сообщу, что готов.

Отлично, одна задача вполне решена. Зачем мне, инвалиду, который то себя обслужить неспособен, два пса на участке? А собаки вместе, немного ревнуя друг друга к хозяину, начинают исполнять свои собачьи обязанности более ревностно, чем в одиночку. А мне, готовящемуся к исполнению роли злобного, нелюдимого бирюка — инвалида, постоянно маячащего где-то посреди участка, границы которого охраняют злые псы, отсутствие посетителей очень и очень важно.

Как только хлопнула входная дверь квартиры, как на пороге моей комнаты появилась взволнованная мама.

— Паша, а почему Ирочка так рано ушла? Я только пироги в духовку поставила, хотел вас свеженькими угостить…

— Мама, меня угости, а Ирине сегодня совсем некогда, у нее сейчас много дел. Надо к осенней сессии готовиться, бюджет верстать, а я с ней обо всем, что запланировал, договорился…

— Правда? Ну и хорошо. — мамино лицо посветлело: — А пирожков я тебе сейчас принесу…

— Один, мама, один. — моим слабым ногам, чтобы начать работать, нужно легкое и