Медиум смотрит на звёзды - Мария Александровна Ермакова Страница 34

– У меня плохая новость, – произнес Демьен. – Садись, пожалуйста.

– Но… – попыталась возразить я – услышать от Дарча подобное и не испугаться было попросту невозможным!

– Поговорим внутри, – непривычно мягко сказал он, поведя головой в сторону бабушки и ее свиты, как раз подошедшим к одному из онтикатов.

Шарлот так внимательно наблюдала за нами, что едва не воткнулась носом в доктора Карвера, остановившегося, чтобы подать бабушке руку.

Я поднялась в салон. Старший дознаватель устроился напротив, закрыл дверцу и опустил шторки, после чего взял мои сведенные судорогой пальцы, поднес к губам, поцеловал и проговорил, распрямляясь:

– Твоя горничная покончила с собой. Крепись, Эвелинн!

В первое мгновение я решила, что ослышалась. Во второе – что это злая шутка Дарча, который, как я уже знала, был склонен к нетривиальным поступкам. И лишь разглядев в его взгляде искреннее сочувствие, я поняла, – не шутит. Вель больше нет на этом свете!

Я не вскрикнула, лишь сжала ладонью горло.

– Два дня назад она спрыгнула с крыши дома на улице Первого пришествия, – продолжил Демьен. – Я уже распорядился обо всем, для похорон ждут только тебя.

Прекрасно меня зная, он понимал, каким будет первый заданный мной вопрос.

– Не могу поверить… – прошептала я, все еще держась за горло, будто боялась, что стоит разжать ладонь, и рыдания прорвутся наружу. – Не могу… Она… оставила предсмертную записку?

– Нет, – качнул головой старший дознаватель. – Во всяком случае, я не нашел.

Если Дарч чего-то не нашел, значит, этого не было! Прикрыв глаза, я вспоминала нашу последнюю встречу с Вельминой. Она тревожилась о моих вещах, но вовсе не казалась опечаленной нашим с Расмусом отъездом. Наоборот, в ней будто появилось что-то такое, что давало надежду на благоприятное будущее. Что случилось в то время, пока я была на севере? Мне вспомнились налетчики, напавшие на меня и Брена по пути в Угольную падь. Тогда месть Виллема мне не удалась. Так, может быть, самоубийство Вель не было самоубийством?

Дарч стукнул в стенку онтиката, и тот тронулся. А затем старший дознаватель снова поднес мою руку к губам.

– Мне очень жаль, Эвелинн, – тихо сказал он. – Не так должна была состояться наша встреча!

– А если ее заставили? – воскликнула я. – Расследование было?

– Оно не требовалось – девушка сделала это днем, на глазах у множества людей. Я узнал о ее смерти, просматривая ежедневные сводки, и сразу же отправился к тебе, но записки не нашел, зато столкнулся с твоей мамой.

– С… кем?

Нет, положительно, сегодня не мой день! Впрочем, упоминание о матери слегка отрезвило. Привычная реакция – приготовиться к обороне – прогнала панику, хотя не притупила скорбь.

– Леди Броуч расплатилась с арендодателем и собиралась вывозить вещи, чтобы твое имя не связывали с этим «прискорбным происшествием».

В последние слова Демьен искусно вложил такие знакомые мне нотки. Прискорбное происшествие! Конечно, ничем иным для мамы смерть «немой» горничной и не была. В отличие от меня…

Я почувствовала, как по щекам покатились слезы, и хотела отвернуться к окну, чтобы Дарч не увидел. Но он уже пересел ко мне и обнял, гладя по волосам. Я плакала, уткнувшись лицом ему в грудь, и аромат «Дыхания дракона» казался самым родным запахом на свете.

– Ни одна из твоих вещей не покинула дома, – прошептал старший дознаватель, – я запретил до окончания расследования.

– Но ты сказал, никакого расследования не было? – я взглянула на него.

– Так и есть, однако леди Броуч об этом не знает.

Дарч выудил из кармана пальто белоснежный платок и принялся вытирать мое залитое слезами лицо. А я вдруг подумала о том, что он, скорее всего, отпросился со службы, чтобы самому сообщить мне печальное известие.

– Тебе, наверное, нужно на работу, – сказала я, отбирая платок и промокая глаза. – Отвези меня и езжай, дальше я сама.

Он кивнул, ничего не отвечая и не выпуская меня из объятий.

Так мы и ехали всю дорогу – молча, прижавшись друг к другу.

***

Я вошла в подъезд, и желая, и страшась увидеть дух Вельмины. С одной стороны, хотелось понять, что произошло, а для этого мне следовало поговорить с ним, с другой – моя скорбь была слишком велика, и я сомневалась, что не заплачу при виде своей милой, тихой горничной, которая и при жизни походила на призрака.

Но пока я поднималась на последний этаж, ничего не услышала и никого не встретила. Старик Марио не стучал по трубам, Ромио не показывался на глаза, дед Бенедикт еще не прибыл вместе с багажом, ну а призрак Вель, если и существовал, навстречу не торопился.

На дверь квартиры была приклеена бумажная полоска с печатью Департамента имперского сыска.

– Так вернее, – пояснил Дарч, срывая ее.

Когда мы приехали, он все же настоял на том, чтобы немного побыть со мной.

Я кивнула, достала из сумочки ключи и отперла дверь. Глазам предстал хаос, будто кто-то перевернул все с ног на голову. В коридоре стояло бюро из кабинета, то самое, в котором мечтал поселиться дед Бенедикт, дверцы шкафов были распахнуты, ящики комодов выворочены, часть вещей – сложена в кофры для хранения и чемоданы.

– Когда я пришел, процесс был в самом разгаре, – сообщил Дарч таким тоном, как будто я была в этом виновата.

Но когда я посмотрела на него, с удивлением поняла, что это он чувствует себя виноватым, и благодарно коснулась его плеча. После чего прошла вглубь квартиры, с каждым новым шагом понимая, что не хочу здесь оставаться. Смерть Вельмины уничтожила прелесть этого места, а мамин визит сломал тщательно продуманный порядок. Казалось, собирая вещи с самыми благими намерениями, мама пыталась полностью разрушить созданный мною мир. Должно быть, именно так чувствовали себя драконы древнего Норрофинда, когда люди захватывали власть на их землях.

Разыскав бумагу и перо, я написала адрес дома Гроусов и несколько слов для Оскара, после чего вернулась в прихожую и отдала записку Демьену.

– Скоро привезут мой багаж, отправь его, пожалуйста, в Угольную падь… – попросила я.

Он смотрел на меня, ожидая продолжения.

– Мне нужно на крышу, – грустно улыбнулась я. – Возможно, Вель все еще там.

Старший дознаватель кивнул.

По пути на крышу я зашла в комнату Вельмины, где все лежало на своих местах, должно быть, мать сюда не добралась. Затем заглянула в опустевшую кладовую – хранившиеся там чемоданы и прочий скарб вытащили наружу, отчего помещение казалось непривычно просторным, – где не обнаружила Ромио, выбравшего это место прибежищем после переселения из квартиры мадам Валери.

С замиранием