Пламя и кровь - Джордж Мартин Страница 13

— Первейшим законом нашей земли да будет королевский мир, — повелел король Эйгон, — и всякий лорд, кто затеет войну без моего на то соизволения, станет мятежником и врагом Железного трона.

Король Эйгон также своими указами устанавливал таможенные сборы, пошлины и налоги для всего королевства, тогда как ранее каждый порт и каждый малый лорд был волен собирать с издольщиков, простонародья и купцов столько, сколько желал. Возвестил он и о том, что праведники и праведницы Веры, и все их земли и владения освобождаются от налогов. Вдобавок к тому, он подтвердил право судов Веры вершить правосудие и выносить приговоры септонам, присягнувшим братьям или праведным сестрам, обвиняемым в злоупотреблениях. Сам не будучи человеком набожным, первый из королей Таргариенов всегда заботился о том, чтоб снискать поддержку Веры и верховного септона Староместа.

Королевская Гавань выросла вокруг Эйгона и его двора на трех великих холмах в устье Черноводной и подле них. Высочайший из тех холмов стал известен как Высокий холм Эйгона, в скором времени другие два холма стали известны как холм Висеньи и холм Рейнис, прежние же их имена не сохранились. Неказистая башня с палисадом, которую Эйгон возвел на скорую руку, не была ни достаточно велика, ни достаточно великолепна, чтоб служить обиталищем королю и его двору, так что Эйгонфорт начали достраивать еще до завершения Завоевания. Была возведена новая крепость: выстроенная из бревен, высотою в пятьдесят футов, с просторным большим залом под нею и с кухней на другом конце двора, сложенной из камня и крытой сланцем на случай пожара. Возникли конюшни, затем амбар. Выстроили новую сторожевую башню, вдвое выше старой. Вскорости Эйгонфорт грозил вырваться из собственных стен, посему был поставлен новый частокол, охвативший большую часть вершины холма, и тем самым давший место казармам, арсеналу, септе и круглой башне.

По речным берегам под холмами выстраивались причалы и склады, и там, где прежде встречались одни лишь рыбацкие лодки, теперь бок о бок швартовались купцы из Староместа и Вольных городов и боевые ладьи Веларионов и Селтигаров. Большая доля торговли, шедшей через Девичий Пруд и Сумеречный Дол, отныне перешла в Королевскую Гавань. Вдоль реки возник рыбный рынок, между холмов — рынок тканей. Появилась таможня. На Черноводной в корпусе старого когга открыли скромную септу; вскоре ее сменила другая, посолиднее — в глинобитном здании на берегу. Потом на деньги, посланные верховным септоном, на вершине холма Висеньи была выстроена еще одна септа, вдвое больше и втрое величественнее прежней. Лавки и дома вырастали будто грибы после дождя. Состоятельные люди строили обнесенные стенами поместья на склонах холмов, бедняки ютились в убогих лачугах из земли и соломы в низине.

Никто не размечал заранее улиц и кварталов Королевской Гавани — она росла сама собой… однако же росла быстро. В первую коронацию Эйгона это была лишь деревенька при башне с палисадом. Ко второй же коронации она стала процветающим городком на несколько тысяч душ. К 10 году от З.Э. она превратилась в истинный город, почти догнавший размерами Чаячий город или Белую Гавань, а к 25 году от З.Э. переросла и тот, и другой, став третьим по населенности городом в государстве и уступая только Ланниспорту и Староместу.

Но, в отличие от своих соперников, Королевская Гавань не обладала стенами. Она в них и не нуждалась, как говорили некоторые из ее жителей; ни один враг не осмелится напасть на город, пока его защищают Таргариены и их драконы. Возможно, поначалу так казалось и самому королю, но гибель его сестры Рейнис и ее дракона, Мераксес, в 10 году от З.Э., а также покушения на его собственную жизнь, несомненно, дали ему повод для размышлений…

И в 19 году от Завоевания по Вестеросу прошла весть о дерзком набеге на Летние острова, когда пиратский флот осадил Высокодрев, увез тысячу женщин и детей в рабство и добыл грабежом огромные богатства. Рассказы об этом разорении весьма обеспокоили короля, осознавшего, что Королевская Гавань будет столь же уязвима перед любым врагом, коему хватит хитрости напасть на город в его с Висеньей отсутствие. Посему его милость повелел начать возведение вокруг Королевской Гавани кольца стен, столь же высоких и крепких, как и те, что защищали Старомест или Ланниспорт. Постройка была поручена великому мейстеру Гавену и королевскому деснице, сиру Осмунду Стронгу. Чтобы почтить Семерых, Эйгон повелел построить семь городских ворот с мощными надвратными укреплениями и оборонительными башнями. Работа над стенами началась в последующем году и продолжалась до 26 года от З.Э.

Сир Осмунд был уже четвертым десницей. Первым был лорд Орис Баратеон, незаконнорожденный брат короля и товарищ его юности, но лорд Орис был взят в плен в ходе Дорнийской войны и потерял правую руку. Будучи освобожденным за выкуп, его светлость испросил у короля освобождения от обязанностей.

— Какой из меня десница без десницы, — сказал он. — Я не потерплю, чтоб люди называли меня Культей Короля.

Тогда Эйгон призвал Эдмина Талли, лорда Риверрана, чтобы тот вступил в должность десницы. Лорд Эдмин служил с 7 по 9 годы от З.Э., но когда его супруга скончалась родами, он счел, что его дети нуждаются в нем сильнее, нежели королевство, и просил о дозволении возвратиться в Речные земли. Алтон Селтигар, лорд Клешни, сменил Талли и достойно служил десницей вплоть до своей кончины по естественным причинам в 17 году от З.Э., после чего король назначил сира Осмунда Стронга.

Великий мейстер Гавен стал третьим в своем чине. Эйгон Таргариен всегда держал мейстера на Драконьем Камне, как и его отец, и отец его отца. Все великие лорды Вестероса, многие меньшие лорды и ленные рыцари полагались на мейстеров, обученных в Цитадели Староместа, чтобы те служили им как целители, писцы и советники, разводили и обучали почтовых воронов (а также читали и писали письма за лордов, которые таким умением не обладали), помогали стюардам вести учет расходов и обучали детей. Во время Завоевания Эйгон и его сестры держали по мейстеру каждый, и после того королю