Пламя и кровь - Джордж Мартин Страница 2

Из Штормового Предела, своей могучей цитадели, Штормовые короли дома Дюррандонов некогда правили восточной частью Вестероса от Мыса Гнева до Крабьего залива, но прошедшие века подточили их могущество. Короли Простора по кусочку обгрызали их владения с запада, дорнийцы тревожили с юга, а Харрен Черный со своими железными людьми выдавил их с Трезубца и со всех земель, лежащих севернее Черноводной. Король Аргилак, последний из Дюррандонов, на какое-то время смог остановить упадок. Будучи еще подростком, он отразил дорнийское вторжение; двадцатью годами позже пересек Узкое море и вступил в союз против мечтающих об империи «тигров» Волантиса; также убил Гарса VII Гарденера, короля Простора, в битве на Летнем поле. Но Аргилак старел: на его знаменитую гриву черных волос легла седина, а воинское мастерство его рук поблекло.

Король Островов и Рек, Харрен Черный из дома Хоаров, загреб в стальной кулак все Речные земли к северу от Черноводной. Еще дед Харрена, железнорожденный Харвин Твердая Рука, отобрал Трезубец у Аррека, деда Аргилака (а предки последнего за века до того ниспровергли последних королей Реки). Отец Харрена расширил свои владения на восход до Сумеречного Дола и Росби. Сам же Харрен посвятил большую часть своего долгого правления — без малого сорок лет — возведению гигантского замка близ Божьего Ока. Но строительство близилось к завершению, и было ясно, что уже очень скоро железнорожденные будут искать себе новые завоевания.

Не было в Вестеросе короля, который внушал страх сильнее, чем Харрен Черный, жестокость которого вошла в легенды по всем Семи Королевствам. И ни один король в Вестеросе не ощущал угрозу столь явно, как последний из Дюррандонов, Штормовой король Аргилак — увядающий воин с дочерью-девицей как единственной наследницей. Вот потому он и обратился к Таргариенам с Драконьего Камня, желая отдать свою дочь в жены лорду Эйгону. Аргилак посулил в приданое за ней все земли к востоку от Божьего Ока, от Трезубца до Черноводной.

Эйгон Таргариен отверг предложение Штормового короля, заметив, что у него уже есть две жены и в третьей он не нуждается. А предлагаемыми в приданое землями уже более поколения владел Харренхолл, и не Аргилаку было их раздавать. Очевидно, что стареющий Штормовой король задумал поставить Таргариенов на Черноводной как щит между своими землями и державой Харрена Черного.

Лорд Драконьего Камня высказал собственное суждение: он возьмет земли приданого, если Аргилак уступит также Крюк Масси и леса с равнинами к югу от Черноводной — вплоть до истоков Мандера и реки Путеводной. Договор будет скреплен браком дочери Штормового короля и Ориса Баратеона, друга детства и поединщика лорда Эйгона.

Аргилак Надменный предложенные условия отринул, и отринул с гневом. Орис Баратеон, по слухам, был незаконнорожденным братом лорда Эйгона, и Штормовой король не желал бесчестить свою дочь, отдавая ее руку бастарду. Его привело в ярость одно только предложение такого брака. Аргилак отрубил руки послу Эйгона и отослал на Драконий Камень в ларце, добавив слова: «Вот единственные руки, которые получит от меня твой ублюдочный братец».

Эйгон не дал ответа. Вместо того он призвал на Драконий Камень своих друзей, знаменосцев и основных сподвижников. Число их было невелико. На верность дому Таргариенов присягали Веларионы с Дрифтмарка, а также Селтигары с Клешни. Также прибыли лорды с полуострова Крюк Масси: Бар-Эммон из Острого Мыса и Масси из Камнепляса. Они оба преклоняли колени перед Штормовым Пределом, но узы, соединяющие их с Таргариенами, были прочнее. Лорд Эйгон и его сестры держали со всеми совет, а также посетили замковую септу, где вознесли молитвы Семерым богам Вестероса (отмечено, что Эйгон никогда прежде не слыл набожным человеком).

На седьмой день туча воронов с шумом взметнулась с башен Драконьего Камня и понесла слова лорда Эйгона по всем королевствам Вестероса. Птицы летели к семерым королям, в Цитадель Староместа, к лордам великим и малым с единственным известием: с нынешнего дня в Вестеросе будет только один король. Преклонившие колена перед Эйгоном из дома Таргариенов сохранят свои земли и титулы. Обратившие против него оружие будут повержены, посрамлены и обращены в прах.

Свидетельства расходятся в том, сколько мечей взошло на корабли Эйгона и его сестер у Драконьего Камня. Некоторые рассказывают о трех тысячах, другие исчисляют их лишь сотнями. Скромное воинство Таргариенов высадилось в устье реки Черноводной, на северном берегу, у маленькой рыбачьей деревушки, над которой возвышались три лесистых холма.

Во дни Сотни королевств на верховенство над устьем реки притязали многие мелкие властители. Среди таковых были и Дарклины, короли Сумеречного Дола, и Масси из Камнепляса, и короли Реки прежних лет, будь то Мадды, Фишеры, Бракены, Блэквуды или Хуки. Вершины трех холмов не раз увенчивали башни и остроги — лишь для того, чтобы их разрушила очередная война. И ныне Таргариенов встретили разве что заросшие руины и разбитые камни. Устье Черноводной не оборонялось никем, хотя на него заявляли права и Штормовой Предел, и Харренхолл. Ближайшие же замки держали малозначимые лорды, не обладавшие ни великими силами, ни военной доблестью — более того, имевшие мало причин любить Харрена Черного, называвшего себя их сюзереном.

Эйгон Таргариен, не мешкая, обнес палисадом из земли и бревен высочайший из трех холмов и отрядил своих сестер, чтобы заручиться покорностью упомянутых близлежащих замков. Росби без боя сдался Рейнис и златоглазой Мераксес. В Стокворте сколько-то арбалетчиков пытались обстреливать Висенью, но стоило пламени Вхагар опалить кровлю главной башни замка — подчинился и Стокворт.

Первому истинному испытанию Завоевателей подвергли лорд Дарклин из Сумеречного Дола и лорд Мутон из Девичьего Пруда, которые соединили свои силы и с тремя тысячами мечей выступили на юг, желая загнать пришельцев обратно в море. Эйгон послал Ориса Баратеона, чтобы тот ударил по ним прямо на дороге, сам же, оседлав Черного Ужаса, обрушился на противника с неба.

В последовавшей неравной битве пали оба лорда; после чего сын Дарклина и брат