Иван-царевич и принцесса Нави - Надежда Игоревна Соколова Страница 2

Мне, чест­но го­во­ря, бы­ло все рав­но, из че­го есть: из тон­кой фа­ян­со­вой та­рел­ки с по­зо­ло­той, до­став­шей­ся от­цу в ка­че­стве да­ни от ка­ко­го-то за­мор­ско­го ко­ро­ля, или из про­стой де­ре­вян­ной плош­ки, вы­долб­лен­ной здеш­ним умель­цем. Глав­ное – же­лу­док на­бить, уто­лить тот вол­чий го­лод, что разыг­рал­ся по­сле по­ис­ка Ар­чи. Так что я, от­бро­сив вся­кие це­ре­мо­нии, плюх­ну­лась на гру­бый ду­бо­вый та­бу­рет у края сто­ла, взя­ла в ру­ку боль­шой, ды­мя­щий­ся теп­лом ку­сок пи­ро­га, с хру­стя­щей, под­ру­мя­нен­ной ко­роч­кой, и ста­ла его ярост­но же­вать, с на­сла­жде­ни­ем при­чмо­ки­вая, и за­пи­вать про­хлад­ным, терп­ким ква­сом из той са­мой же­стя­ной круж­ки. Пи­рог ока­зал­ся с мя­сом – невесть ка­кой лес­ной тва­ри, неж­ной, аро­мат­ной, с лег­ким при­вку­сом ды­ма и ди­ких трав. И уни­что­жи­ла я два огром­ных кус­ка, не оста­вив ни крош­ки, об­ли­зав паль­цы, на ко­то­рые сте­кал жир.

За­тем, сы­тая и до­воль­ная, я слад­ко по­тя­ну­лась, за­тре­щав ко­стяш­ка­ми, и спро­си­ла, гля­дя на Аре­фью, ко­то­рая смот­ре­ла на мой ап­пе­тит с одоб­ри­тель­ной улыб­кой:

– Что там у нас слыш­но на­счет нечи­сти? Ти­хо слиш­ком. Аж по­до­зри­тель­но.

Аре­фья вздох­ну­ла, тя­же­ло так, с над­са­дой, от ко­то­рой за­ко­ле­ба­лась пла­мя све­чи в мед­ном под­свеч­ни­ке. Весь ее вид – сгорб­лен­ные пле­чи, сло­жен­ные в тру­боч­ку гу­бы – го­во­рил о том, что мой во­прос ни­че­го хо­ро­ше­го для той са­мой нечи­сти не пред­ве­щал. И Аре­фья это зна­ла, как зна­ла и то, что от­го­во­рить ме­ня – за­да­ча гиб­лая. Но вы­пус­кать ме­ня од­ну из те­ре­ма, в су­мрак На­ви, она не хо­те­ла и по­ба­и­ва­лась. Вдруг со мной что слу­чит­ся? Да, со мной. Да, слу­чит­ся. И что, что я – прин­цес­са На­ви, дочь са­мо­го Вла­ды­ки? Не всем здесь, в глу­би­нах это­го цар­ства, об этом из­вест­но, а иные зна­ют, да пле­вать хо­те­ли. Тем­ные угод­ни­ки, блуж­да­ю­щие те­ни, озлоб­лен­ные ду­хи – у всех свои сче­ты к Ко­щею. А о за­щи­те, что бы­ла на мне на­ло­же­на от­цом – слож­ных, смер­то­нос­ных ча­рах, впле­тен­ных в са­мо мое су­ще­ство, – я осо­бо не рас­про­стра­ня­лась. За­чем ис­ку­шать судь­бу?

– Да что там с той нечи­стью ста­нет, – про­вор­ча­ла Аре­фья, су­ет­ли­во на­чи­ная уби­рать со сто­ла остат­ки пи­ро­га. – Из­вест­но что. Ки­ки­мо­ры бо­лот­ные, тре­кля­тые, по но­чам во­ют, буд­то их ре­жут, да мав­ки-обо­рот­ни мо­рок на пут­ни­ков на­во­дят, в тря­си­ну за­ма­ни­ва­ют.

– От­ку­да в На­ви пут­ни­ки? – хмык­ну­ла я, под­пи­рая под­бо­ро­док ла­до­нью. – Тут же все сплошь нечисть, нежить, мерт­вя­ки да ду­хи. Ко­му их, ма­вок, слу­шать-то?

– Не все, не все, дет­ка, – по­ка­ча­ла го­ло­вой Аре­фья, опо­лас­ки­вая круж­ки в де­ре­вян­ном уша­те. – Те, кто тво­е­му ба­тюш­ке вер­но слу­жит, да клят­ву кро­ви при­нес, мо­гут и жи­вы­ми сю­да спус­кать­ся. По де­лам. Гон­цы, сбор­щи­ки да­ни, на­ем­ные ма­сте­ра.

Угу. Как са­ма Аре­фья. Ко­гда-то мо­ло­дая зна­хар­ка из глу­хой де­рев­ни, при­нес­ла клят­ву на кро­ви Ко­щею Бес­смерт­но­му в об­мен на спа­се­ние сво­е­го ро­да от мо­ра, и те­перь вот до­жи­ва­ет свой век в На­ви, при­смат­ри­вая за его строп­ти­вой до­че­рью. Вот толь­ко та­ких вот жи­вых, плоть-и-кровь, су­ществ в На­ви раз-два и об­чел­ся. Осталь­ные ли­бо дав­но умер­ли, ли­бо ни­ко­гда и не жи­ли.

А мне, по­сле сыт­но­го обе­да, за­хо­те­лось не от­ды­ха, а раз­вле­че­ний. Так что я, ощу­тив при­лив сил, лег­ко под­ня­лась со сво­ей си­душ­ки, слад­ко по­тя­ну­лась, чув­ствуя, как по спине про­бе­га­ют му­раш­ки пред­вку­ше­ния, и ре­ши­тель­но по­то­па­ла к вы­хо­ду – нечисть пу­гать. По­ра на­пом­нить им всем, кто в этом до­ме хо­зя­ин.

О том, что я – ведь­ма, да еще и силь­ная, я узна­ла лет в две­на­дцать, ко­гда со мной слу­чил­ся пер­вый спон­тан­ный вы­брос ма­гии, снес­ший пол­до­ма, где я го­сти­ла у род­ни. То­гда-то и про­изо­шла моя ини­ци­а­ция. То­гда Ко­щей с Ва­си­ли­сой Пре­муд­рой, мои ро­ди­те­ли, и рас­ска­за­ли мне всю прав­ду о мо­ем ро­де, и с мно­го­чис­лен­ной, ко­ло­рит­ной род­ней по­зна­ко­ми­ли, и в Навь впер­вые сво­ди­ли, по­ка­зав мое ис­тин­ное на­след­ство. Впе­чат­ле­ний, ко­неч­но, на всю жизнь на­бра­лась – от при­зрач­ных пи­ров в чер­то­гах от­ца до ше­по­та пред­ков в Ведь­ми­ном Ле­су.

С тех пор ме­ня ма­гии и учи­ли. И са­ми ро­ди­те­ли, каж­дый со сво­им, по­рой жут­ко­ва­тым, под­хо­дом, и род­ня – ру­сал­ки, ле­шие, баб­ки-еж­ки, и на­ня­тые ма­ги, по­ка я по­дол­гу жи­ла в На­ви. И мог­ла я мно­гое, очень мно­гое. И гла­за от­ве­сти, и пут­ни­ка в трех сос­нах за­пу­тать, и жи­вое из мерт­во­го со­тво­рить – тот же Ар­чи то­му под­твер­жде­ние. И ес­ли на Зем­ле, ко­гда мне бы­ло скуч­но, я раз­вле­ка­лась в тор­го­вых цен­трах, клу­бах и бес­край­нем Ин­тер­не­те, то в На­ви мо­им «раз­вле­ка­тель­ным цен­тром» ста­но­ви­лись окрест­ные бо­ло­та, дре­му­чие ле­са и тем­ные пе­ще­ры. Я вы­хо­ди­ла пу­гать рас­хо­див­шу­ю­ся нечисть и го­нять за­знав­шу­ю­ся нежить. Так, что­бы раз­мять­ся чу­ток, под­дер­жи­вать фор­му и на­по­ми­нать о се­бе.

Не­вы­со­кая, тем­но­во­ло­сая, ху­до­ща­вая, с боль­ши­ми, как у ма­те­ри, гла­за­ми и слиш­ком блед­ной для жи­во­го че­ло­ве­ка ко­жей, я со сто­ро­ны вы­гля­де­ла хруп­кой ми­лой ку­кол­кой, ко­то­рую страш­но от­пус­кать од­ну в лес. По­ка ме­ня не до­во­ди­ли. А до­во­ди­ли ме­ня, с мо­им-то ха­рак­те­ром, ча­стень­ко. То ске­лет по­сме­ет спря­тать­ся, то нянь­ка нач­нет ум­ни­чать, то про­сто ску­ка смерт­ная на­па­дет. А так как до­во­ди­ли ме­ня ча­сто, то и раз­вле­ка­лась я, гм, с со­от­вет­ству­ю­щим раз­ма­хом и ча­стень­ко. И мно­гие оби­та­те­ли На­ви, за­слы­шав мои лег­кие ша­ги, пред­по­чи­та­ли ре­ти­ро­вать­ся, дабы не стать мо­ей оче­ред­ной за­ба­вой.

ГЛАВА 2

Не­чи­сти в На­ви бы­ло мно­го. Нет, не так. Это бы­ло все рав­но, что ска­зать: «В оке­ане мно­го во­ды». Навь прак­ти­че­ски пол­но­стью и со­сто­я­ла из нечи­сти и нежи­ти, бы­ла их пло­тью, кро­вью и ко­стя­ми. Упы­ри, блед­ные и то­щие, шны­ря­ли в те­нях ка­мен­ных гро­тов; мав­ки, с их без­дон­ны­ми гла­за­ми и гу­ба­ми, цве­та бо­лот­ной ти­ны, пря­та­лись в ча­що­бах Ведь­ми­но­го ле­са; ки­ки­мо­ры, склиз­кие и ше­пе­ля­вые, хо­зяй­ни­ча­ли на тря­си­нах; ске­ле­ты хо­дя­чие – от про­стых во­и­нов до за­мыс­ло­ва­тых мно­го­су­став­ча­тых кон­струк­ций – бро­ди­ли по рав­ни­нам, ле­ни­во пе­ре­би­рая ко­стяш­ка­ми. Все они жи­ли здесь ис­по­кон ве­ку, за­дол­го до то­го, как мой отец воз­вел свой чер­тог из ко­стей дра­ко­на. Ведь Навь – это для мест­ных то же, что на Зем­ле под­зем­ное цар­ство, с соб­ствен­ны­ми, ве­ка­ми усто­яв­ши­ми­ся за­ко­на­ми и стро­гой иерар­хи­ей, где силь­ный по­жи­рал сла­бо­го, а хит­рый об­во­дил во­круг паль­ца силь­но­го.

Ко­то­рые лич­но мне бы­ли не пи­са­ны. Вер­нее, я обыч­но со­блю­да­ла и то, и дру­гое, ес­ли мне это бы­ло удоб­но или ес­ли отец смот­рел в мою сто­ро­ну сво­им про­ни­зы­ва­ю­щим, ле­де­ня­щим ду­шу взгля­дом. Но ес­ли ме­ня до­во­ди­ли… ес­ли ка­кая-ни­будь не в ме­ру ам­би­ци­оз­ная мав­ка ре­ша­ла, что я – ла­ко­мый ку­сок, или упырь пы­тал­ся утя­нуть за со­бой