Пламя и кровь - Джордж Мартин Страница 35

Босоногий «Честнейший Бедняк», обладатель бороды и неукротимого религиозного пыла, мог разглагольствовать часами и зачастую разглагольствовал… о грехе.

— Я грешник, — такими словами септон Мун открывал каждую проповедь, таковым он и был.

Обладатель неуемного аппетита, обжора и пьянчуга, он был известен своим распутством. Каждую ночь Мун проводил с новой женщиной, обрюхатив столь многих, что его присные начали рассказывать, будто его семя способно бесплодную женщину сделать плодовитой. И столь невежественными и глупыми были его последователи, что уверовавшие в эту байку мужья начали приводить к нему жен, а матери — дочерей. Септон Мун никогда не отказывался от подобных предложений, и через некоторое время его присяжные рыцари и латники начали рисовать «Хрен Муна» на щитах. Развернулась бойкая торговля дубинками, подвесками и посохами, имевшими сходство с членом Муна. Верили, будто прикосновение головкой такого талисмана якобы приносит процветание и удачу.

Каждый день септон Мун обличал грехи дома Таргариенов и Его Пресмыкательства, попустивших такие мерзости, пока истинный Отец всех верующих в Староместе превратился в пленника в собственном дворце, не смея ступить за пределы Звездной септы. Лорд Хайтауэр хоть и закрыл ворота перед септоном Муном и его последователями и отказался пустить их в город, он также не выказал никакой решимости выступать против них с оружием в руках, несмотря на постоянные просьбы его святейшества. Когда у него допытывались о причинах, его светлость ссылался на нежелание проливать праведную кровь, но многие утверждали, что на самом деле он просто не желал сражаться с лордами Окхартом и Рованом, даровавшими Муну свою защиту. За это мейстеры Цитадели прозвали его лордом Доннелом Неспешным.

Лорд Рогар и королева-регент были согласны в том, что долгое противостояние короля Мейгора и Веры сделало помазание Джейхейриса верховным септоном насущной необходимостью. Но прежде чем это могло случиться, нужно было разобраться с септоном Муном и его оборванной ордой, дабы принц мог спокойно прибыть в Старомест. Имелась надежда, что весть о смерти Мейгора заставит последователей Муна рассеяться, и некоторые рассеялись… но не более нескольких сотен из почти пятитысячного войска.

— Что значит смерть одного дракона, если другой занял его место? — вещал септон Мун своей пастве. — Вестерос не будет очищен, пока последнего Таргариена не убьют или не скинут обратно в море.

Каждый день он проповедовал и проповедовал, то призывая лорда Хайтауэра сдать ему Старомест, то требуя от Его Пресмыкательства покинуть Звездную септу и предстать перед гневом преданных им Честных Бедняков, то призывая восстать простой народ по всему королевству. (И каждую ночь он грешил и грешил).

На другом конце королевства, в Королевской Гавани, Джейхейрис и его советники решали, как избавить страну от этого бедствия. Король-мальчик и его сестры Рейна и Алисанна имели драконов, и некоторые предлагали разобраться с септоном Муном так же, как Эйгон Завоеватель и его сестры разобрались с Двумя Королями во время Огненного Поля. Джейхейрису не по нраву была такая бойня, и его мать королева Алисса категорически запретила это, напомнив им о судьбе Рейнис Таргариен и ее дракона в Дорне. Десница короля лорд Рогар с некоторой неохотой заявил, что может повести на Простор свою собственную армию и разогнать людей Муна силой оружия… но это значило, что войско Штормовых земель и примкнувшие к ним силы будут вынуждены сразиться не только с Честными Бедняками, но и с рыцарями и латниками лордов Окхарта и Рована.

— Мы, конечно, победим, — сказал Защитник Державы, — но не без потерь.

Быть может, боги слушали, и пока король и совет спорили в Королевской Гавани, проблема решилась самым нежданным путем. За стенами Староместа сгущались сумерки, когда септон Мун вернулся в свой шатер для вечерней трапезы, изнуренный целым днем проповедей. Как всегда, его охраняли здоровенные Честные Бедняки с топорами и всклокоченными бородами, но когда некая пригожая девица пришла к шатру с флягой вина, которую желала вручить его святейшеству в обмен на некую помощь, они пропустили ее. Они знали, что за помощь требовалась девушке. Помощь, после которой в животе появляется ребенок.

Прошло некоторое время, и люди снаружи шатра слышали лишь периодические вспышки хохота септона Муна. Но затем послышался стон и женский крик, за которым последовал вопль ярости. Полог шатра распахнулся настежь, и оттуда вырвалась девушка, босая и полуголая, и бросилась прочь с широко раскрытыми от ужаса глазами, прежде чем кто-то из Честных Бедняков подумал ее задержать. Септон Мун собственной персоной появился мгновение спустя — голый, рычащий и покрытый кровью. Он держался за шею, и кровь из вскрытого горла сочилась между его пальцев, впитываясь в бороду.

Говорят, Мун, шатаясь, прошел половину лагеря от костра к костру в поисках зарезавшей его потаскухи. В конце концов, великая сила подвела его, он рухнул и умер в окружении толпящихся кругом и рыдающих от горя приверженцев. Его убийца пропала без следа, растворилась в ночи, и больше ее никогда не видели. За последующие сутки разъяренные Честные Бедняки перевернули весь лагерь вверх дном. Разыскивая убийцу, они разносили палатки, хватали женщин и избивали любого мужчину, встававшего на их пути… но все было зря. Даже личная стража Муна не могла прийти к согласию, как выглядела убийца.

Стражники припомнили, что женщина принесла с собой флягу вина как дар септону. Фляга была еще наполовину полна, когда обыскивали шатер, и четверо Честных Бедняков, уложив тело своего пророка обратно на ложе, распили ее на рассвете. К полудню все они были мертвы. Вино оказалось отравленным.

После смерти Муна оборванное воинство, которое он привел под стены Староместа, начало распадаться. Кое-кто из его последователей покинул лагерь еще тогда, когда пришли вести о смерти Мейгора и восхождении Джейхейриса — теперь ручеек обратился потопом. Тело септона еще не начало смердеть, а за его место уже соперничало не меньше дюжины притязателей, и по лагерю начали вспыхивать стычки между их сторонниками. Можно было бы предположить, что люди Муна обратятся за руководством к бывшим среди них двум лордам, но этого не случилось. Честные Бедняки не питали ни малейшего уважения к знати…