Если б эльфы были пчелами... - Виктория Кравцова Страница 4

К утру вся троица сидела в лечебнице. Укусы на лицах, шеях и чуть ниже спины раздулись до пугающих размеров, превратив изящных эльфов в одутловатые красные шары. Безумно жаль пчелок, отдавших жизни в том неравном бою, но зато результат превзошел все ожидания — соседи наотрез отказались возвращаться в одну комнату с ненормальным пчеловодом.

Магистр Аллори, пряча усмешку за сурово сдвинутыми бровями, распорядился выделить мне новое жилье. Я получил в полное распоряжение крохотную каморку на самом чердаке академии. Маленькое круглое оконце выходило на реку и кромку бескрайнего леса, откуда тянуло ароматами хвои и душистых диких цветов. После шумного дома, где вечно галдели четверо младших братьев и сестер, и компании высокомерных соседей тесная мансарда показалась мне настоящим дворцом. Уютное одиночество стоило любых бытовых неудобств, а суровый аскетизм чердака радовал куда больше показного лоска. К тому же, за время путешествия моя маленькая гвардия выросла в три раза: под стенами города располагались сельскохозяйственные угодья, и немало пчел, прилетевших знакомиться, осталось в моем скромном домике.

Любви сокурсников я так и не снискал. Пчеломатка, Жалоносец, Медовик, Улей, Насекомое — отпрыски дворянских семей соревновались в остроумии, пытаясь уколоть побольнее. Разумеется, я не мог похвастаться древней родословной или звонкой монетой в кармане, да и столь ранняя инициация вызывала у многих глухую зависть. Я предпочитал игнорировать насмешки, стискивая зубы и с упрямой злостью отрабатывая заданные преподавателями упражнения. Мастера не делали различий между знатью и простолюдинами, для них я стал занимательным экземпляром для экспериментов.

Конечно, здесь не обошлось без продвинутого образования, абсолютно недоступного простому парню из деревенской глуши. Наставники вбивали в наши головы не только грамоту и сложную эльфийскую вязь, но и Историю Мира вкупе с политическим укладом. Седовласые магистры долгими часами вещали о четырех столпах мироздания и великих артефактах, делящих ману между народами. Они вдохновенно расписывали, как Великое Древо щедро питает нас силой для создания безупречных магических конструктов. Гномы же тем временем сидят в своих темных пещерах, вплетая тяжелую рунную ворожбу в сталь под бдительным надзором Каменного Лорда. Далеко на юге, среди раскаленных песков, орки яростно бьют в барабаны, призывая шаманских духов через тотем Яростного Духа, а скрытные зверолюды меняют собственную плоть силой природы, тщательно охраняя неведомую Кроличью Лапку.

Хроники минувших веков лекторы преподносили на удивление гладко — словно отполированный речной голыш. Никаких глобальных катастроф или невосполнимых потерь, лишь мелкие территориальные стычки да вечные споры с клыкастыми южными соседями. Впрочем, один раз старый наставник обмолвился о Великой Войне и запечатанных порталах — но тут же осекся, будто сказал лишнее, и быстро перевел тему на орочьи набеги. Мне тогда показалось странным, как поспешно он замолчал.

На уроках политики от нас требовали наизусть зубрить уязвимости чужой ворожбы, свято внушая веру в непререкаемое превосходство эльфийской боевой доктрины над шаманизмом или рунной вязью. Правда, моя новообретенная пчелиная суть в эту стройную академическую картину вписывалась из рук вон плохо, вызывая у преподавателей лишь раздраженное шипение и нервный тик. Скучные монологи неимоверно навевали сон, и только тихое теплое жужжание в рукавах куртки не давало мне окончательно клюнуть носом в расстеленный на столе пергамент.

Именно поэтому помимо штудирования пыльных свитков и зазубривания истории Царства Великого Древа, первым пунктом моей подготовки как нестабильного объекта стала медитация. Эту науку после первого урока магистра Аллори я освоил на удивление быстро. Особенно мне нравилось встречать рассветы в своей каморке, сидя на старом тканом коврике и чувствуя пробуждение окружающей природы. Но с приходом поздней осени невероятная чувствительность исчезла, уступив место звенящей пустоте — все живое вокруг погрузилось в спячку и больше не отзывалось на мысленные призывы.

Тогда за мое обучение взялся учитель Светлен — эльф-менталист, мастер практик по изучению собственного Я. Наши уроки самопознания проходили прямо на чердаке. Каждое утро наставник приносил с собой кувшин горячего травяного отвара, усаживался напротив и заставлял меня принимать правильную позу. Требовалось скрестить ноги, вытянуть спину струной, а раскрытые ладони положить на колени. Сквозняки гуляли по мансарде, пол нещадно холодил кожу, но Светлен строго запрещал отвлекаться на телесные неудобства.

— Найди в себе пчелу! — тихим, но настойчивым голосом советовал наставник, неторопливо прихлебывая из кружки. — Не тянись мыслями к лесу, Элранд. Лес спит, мана замерла в корнях. Обрати внутренний взор на себя. Слышишь жужжание в груди? Иди на звук. Вымани свою истинную суть на свет.

Звучит абсурдно, но странная фраза превратилась в мой девиз на долгие месяцы. Я сидел неподвижно до ломоты в суставах, вслушиваясь в собственное дыхание и сердцебиение. И к середине зимы я добился успеха! Та самая частичка моей души, что вызывала басовитый гул, покрывала кожу хитином и меняла зрение, наконец-то откликнулась. Я подманил ее мыслями о душистом нектаре и цветущих лугах, словно дикого зверька.

Затем еще не одну неделю я выстраивал внутренний диалог, пока не осознал простую истину: я пытаюсь общаться с самим собой. Пчела — неотделимая часть меня, а я — это Пчела.

Учитель Светлен долго и совершенно неподобающе взрослому эльфу хохотал и похрюкивал, выслушав мой вывод. Но потом похвалил, да. Благодаря его урокам я обуздал свои способности к трансформации, смог по своему желанию менять тело даже частично. А в какой восторг меня привели крылья! Для их вызова пришлось раздеваться сверху до пояса, чтобы не помять одеждой хрупкую конструкцию.

— Талонс, да вы же теперь почти воздушная разведка! Только жужжите слишком громко. — В своей издевательской манере шутил надо мной магистр Аллори. Как маг воздуха, он взялся за контроль и обучение меня полетам.

— Может, вам на задницу прикрутить магический глушитель? — продолжал он задумчиво, не обращая внимания на разъяренные взгляды со сторон моей подвешенной в воздухе тушки.

Да, учил меня летать он своеобразно: в просторном тренировочном зале магистр сплетал мощные воздушные конструкты, подхватывал меня упругим потоком и безжалостно швырял под самый потолок. Там он заставлял свою жертву барахтаться в невидимых водоворотах, словно выброшенную на берег рыбу. Крылья отказывались слушаться, мышцы спины горели диким огнем от непривычной и тяжелой нагрузки. Стоило мне только расслабиться или