Пламя и кровь - Джордж Мартин Страница 45

Оглядываясь назад и зная то, как все обернулось, легко говорить, что Джейхейрис и Алисанна были правы во всех распрях последнего года регентства их матери, и клеймить королеву Алиссу и лорда Рогара как негодяев. Именно так певцы рассказывают эту историю: скорая и неожиданная женитьба Джейхейриса и Алисанны была следствием возвышенной любви, не сравнимой ни с чем со времен Флориана Дурака и его Джонквиль. А в песнях, как водится, любовь побеждает все. Однако мы утверждаем, что на деле все было не так просто. Опасения королевы Алиссы по поводу брачного союза произрастали из неподдельной заботы о детях, династии Таргариенов и королевстве в целом. И страхи ее не были беспочвенны.

Мотивы лорда Рогара Баратеона были не столь бескорыстны. Будучи человеком гордым, он был поражен и разгневан «неблагодарностью» мальчика-короля, в котором ранее видел сына; его унизили, заставив пойти на попятную у ворот Драконьего Камня перед полусотней своих людей. Воин до мозга костей, Рогар когда-то надеялся встретиться с Мейгором Жестоким в личном поединке и не мог вынести посрамления от пятнадцатилетнего мальчишки. Не будем судить его слишком строго, помня о словах септона Барта. Пусть Рогар Баратеон и сотворил немало дел жестоких, злых и глупых в свой последний год десничества, в душе он не был ни жестоким, ни злым, ни даже глупым. Когда-то он был героем, и мы должны помнить это, даже глядя на темнейший год его жизни.

После противостояния с Джейхейрисом лорд Рогар не мог думать ни о чем, кроме пережитого им унижения. Первым порывом его светлости было вернуться на Драконий Камень с большими силами, достаточными, чтобы одолеть гарнизон и устранить затруднение силой. Что до Королевской гвардии, лорд Рогар напомнил совету, что Белые Мечи присягали сложить свои головы за короля, и «он будет рад предоставить им такую честь». Когда лорд Талли заметил, что Джейхейрис может просто закрыть ворота Драконьего Камня прямо у них перед носом, лорд Рогар не отступил:

— Пусть закрывает. Я возьму замок штурмом, если потребуется.

В конечном счете, лишь королеве Алиссе удалось достучаться до его светлости сквозь гнев и отговорить его от этой глупости.

— Любовь моя, — мягко сказала она, — у моих детей есть драконы, а у нас нет.

Королева-регент не менее своего мужа желала отмены безрассудного брака, опасаясь, что вести о нем вновь настроят Веру против Короны. Ее страхи подпитывал септон Маттеус. Вдали от Джейхейриса, не опасаясь больше, что ему зашьют рот, септон вновь начал говорить и рассказывал в основном о том, как «весь честный народ» осудит кровосмесительный союз короля.

Вернись Джейхейрис и Алисанна в Королевскую Гавань на празднование нового года, о чем молилась королева Алисса («Они придут в чувство и раскаются в своей глупости», — говорила она совету), примирение было бы возможно, но этого не случилось. Когда прошло две недели, за ними еще две, а король все еще не возвратился ко двору, Алисса заявила о намерении самой вернуться на Драконий Камень, на сей раз в одиночку — упрашивать детей вернуться домой. Лорд Рогар в гневе запретил это.

— Если ты приползешь к нему на коленях, мальчишка никогда больше тебя не послушается, — сказал он. — Он поставил свои прихоти выше блага королевства и этого нельзя терпеть. Хочешь, чтобы он кончил так, как его отец?

Королева покорилась его воле и не поехала.

«Никто не сомневается, что королева Алисса желала лишь блага, — писал септон Барт годы спустя. — Но, как ни печально, часто казалось, что она сама не знает, в чем это благо состоит. Превыше всего она желала, чтобы ее любили, почитали и восхваляли — как этого желал и ее первый муж, король Эйнис. Правитель порой должен принимать непопулярные, но необходимые решения, даже если они повлекут за собой позор и порицание. Королева Алисса нечасто могла заставить себя пойти на такое».

Дни шли, складываясь в недели, и по обе стороны Черноводного залива сердца ожесточались, а у людей прибавлялось решимости. Король-мальчик и его маленькая королева оставались на Драконьем Камне, дожидаясь дня, когда Джейхейрис сможет взять власть над Семью Королевствами в свои руки. Королева Алисса и лорд Рогар продолжали удерживать власть в Королевской Гавани, придумывая, как бы им отменить королевскую женитьбу и предотвратить надвигающееся бедствие. Если не считать совета, ни одна живая душа не знала о случившемся на Драконьем Камне: лорд Рогар под страхом лишения языка запретил сопровождавшим его людям говорить с кем-либо об увиденном. По расчетам его светлости, после расторжения брака все должно было выглядеть так, словно никакого брака и не было… по крайней мере, для большинства вестеросцев, и до тех пор, пока тайна будет оставаться тайной. Пока брак не был консуммирован, все еще можно отыграть назад.

Как мы сегодня знаем, то были тщетные надежды, но Рогару Баратеону в 50 году от З.Э. они казались вполне осуществимыми. Его, определенно, обнадеживало молчание самого короля. Женясь на Алисанне, Джейхейрис действовал быстро, но все выглядело так, будто он не особо спешит объявлять об этом — хотя у него были для этого все средства. Мейстеру Кулиперу, все еще бодрому в восемьдесят лет, служившему со времен королевы Висеньи, прислуживало два молодых мейстера. Драконий Камень был полностью обеспечен воронами. По слову Джейхейриса весть о его свадьбе могла разойтись от одного конца страны до другого. Но слова не было. Исследователи до сих пор спорят о причинах такого молчания. Сожалел ли он о принятом с излишней поспешностью решении, как надеялась королева Алисса? Быть может, Алисанна как-то обидела его? Не боялся ли он того, как королевство ответит, вспоминая все, что постигло Эйгона и Рейну? Не растревожили ли его зловещие пророчества септона Маттеуса больше, чем он сам готов был признать? Или же он, как это бывает с пятнадцатилетними мальчишками, поступил опрометчиво, а теперь и не знал, что делать дальше?

Для каждой из версий можно привести свои доводы, и их приводили, но в свете того, что мы сейчас знаем о Джейхейрисе I Таргариене, они совершенно точно звучат неубедительно. Что в молодости, что в старости, это был король, который никогда ничего не делал, сперва не подумав. Для автора кажется очевидным, что Джейхейрис не раскаивался в своей женитьбе и не имел намерений ее расторгать. Он выбрал