Пламя и кровь - Джордж Мартин Страница 5

На юго-востоке знаменосцы Штормового короля выказали много более преданности, нежели вассалы короля Харрена. В Штормовом Пределе Аргилак Надменный собрал могучую рать. Родовой замок Дюррандонов также почитался мощной и неприступной крепостью, ибо его громадные стены мощью даже превосходили стены Харренхолла. Однако же вскоре ушей Аргилака достиг слух о гибели его старого недруга, короля Харрена. Прислали вести и отступавшие перед надвигающимся войском Эйгона лорды Фелл и Баклер (лорд Эррол был убит) — о королеве Рейнис и ее драконе. Получив столь недобрые вести, старый король-воин впал в неистовство и кричал, что не намерен сгинуть подобно Харрену — зажаренным в собственном замке, ровно молочный поросенок с яблоком во рту. Ему ведомо, что такое битва, и он сам, с мечом в руке, решит свою судьбу. И тогда Аргилак Надменный в последний раз выехал из Штормового Предела, чтобы встретить своих врагов в открытом поле.

Приближение Штормового короля не застало Ориса Баратеона и его людей врасплох; королева Рейнис на Мераксес наблюдала с небес отбытие Аргилака из Штормового Предела и сумела представить деснице подробное описание числа и расположения неприятеля. Орис занял выгодное место на холмах к югу от Бронзовых Врат и укрепился там в ожидании штормового воинства.

К часу, когда две рати сошлись, Штормовые земли оправдали свое именование. С утра полил затяжной дождь, к полудню обернувшийся воющей бурей. В надежде на утишение непогоды лорды-знаменосцы умоляли короля Аргилака отложить нанесение удара на другой день. Но войско Штормового короля числом превосходило рать Завоевателей почти вдвое, а в рыцарях и тяжелой коннице — без малого вчетверо. Вид намокших стягов Таргариенов, колышущихся над его собственными холмами, разъярил короля, и закаленный в боях старый воин не преминул отметить, что дождь несет ветром с юга — прямо на холмы, в лицо людям Таргариенов. Потому Аргилак Надменный повелел наступать, и началась битва, вошедшая в историю как Последний Шторм.

Сражение длилось до поздней ночи — кровавое побоище, и далеко не столь неравное, как взятие Харренхолла Эйгоном. Трижды водил Аргилак своих рыцарей на порядки Баратеона, но склоны холма были круты, а почва от дождя раскисла и обратилась в слякоть, так что боевые кони вязли в грязи и падали, и наступление теряло всю стремительность и стройность. Дела у штормовых воителей пошли лучше, когда они послали на холмы пеших копейщиков. Ослепленные дождем захватчики слишком поздно узрели, как те карабкаются вверх, и намокшие тетивы сделали луки бесполезными для стрелков. Пал один холм, затем другой, а третьим и последним ударом Штормовой король и его рыцари разорвали середину строя Баратеона… чтобы натолкнуться на королеву Рейнис и Мераксес. Даже на земле дракон оказался ужасен. Дикон Морриген и Бастард из Черной Гавани, возглавлявшие передовой отряд, сгинули в драконьем пламени вкупе с рыцарями личной стражи короля Аргилака. Кони из ближних к дракону рядов, обуянные страхом, понеслись прочь, но столкнулись со всадниками, наступавшими следом. Натиск обернулся жуткой свалкой. Самого Штормового владыку выбросило из седла.

Однако же Аргилак продолжил бой. Когда Орис Баратеон и его люди спустились по грязи, покрывающей холм, они застали старого короля отбивающимся от полудюжины человек, и столько же тел лежало у его ног.

— Всем отойти! — велел Баратеон. Он спешился, чтобы встретиться со Штормовым королем на равных, и в последний раз предложил тому сдаться. Аргилак ответил бранью, и они сошлись в поединке — старый король-воитель с развевающейсягривой седых волос и неистовый чернобородый десница Эйгона. Говорили, что каждый нанес рану другому, но в итоге желание последнего из Дюррандонов исполнилось — он умер с мечом в руках и проклятьем на устах.

Рисунок 3. Решающий удар лорда Ориса Баратеона в поединке со Штормовым королем Аргилаком Надменным во время битвы Последний Шторм.

Гибель короля лишила мужества воинов Штормовых земель, и как только разнеслась весть, что Аргилак пал, его лорды и рыцари побросали мечи и ударились в бегство.

Несколько дней в Штормовом Пределе страшились, что замок постигнет та же участь, что и Харренхолл, ибо Аргелла, дочь Надменного, с приближением Ориса Баратеона и войска Таргариенов заперла ворота и объявила себя Штормовой королевой.

— Защитники Штормового Предела погибнут до последнего человека, но колена не преклонят, — пообещала она королеве Рейнис, когда та верхом на Мераксес прилетела для переговоров. — Вы можете взять мой замок, но захватите в нем лишь кости, кровь и пепел.

Так объявила Аргелла… но ратники ее гарнизона оказались не столь охочими до погибели. Той же ночью они подняли мирный стяг, распахнули ворота замка и отдали леди Аргеллу в лагерь Ориса Баратеона нагой, в цепях и с кляпом во рту.

Рассказывают, что Баратеон собственными руками снял с Аргеллы цепи, укутал своим плащом, налил вина и повел с ней учтивую беседу, рассказывая о последнем сражении ее отца и его отваге. И позже, чтобы почтить павшего короля, лорд Орис взял себе герб и девиз Дюррандонов. Увенчанный короной олень стал его знаком, Штормовой Предел — родовым замком, а леди Аргелла — женой.

Теперь, когда и Речные, и Штормовые земли оказались под властью Эйгона Дракона и его соратников, оставшиеся короли Вестероса ясно сознавали, что приходит и их черед. В Винтерфелле король Торрхен созвал знамена: памятуя о бескрайних просторах Севера, он понимал, что для сбора ратей потребуется время. Королева Шарра из Долины, будучи регентом при своем сыне Роннеле, укрылась в Орлином Гнезде, позаботилась о рубежах обороны и отправила войско ко входу в Долину Арренов — в Кровавые Ворота. В годы юности королеву Шарру величали «Горным Цветком» и наипрекраснейшей девой всех Семи Королевств. Вероятно, вознамерившись прельстить Эйгона своей красотой, она послала ему свой портрет и предложила себя в супруги — с тем условием, что Эйгон объявит ее сына Роннела своим наследником. Хотя в итоге портрет и попал к Эйгону Таргариену, нам неведомо даже, ответил ли он на это предложение: у него уже имелось две королевы, да и Шарра Аррен, будучи десятью годами старше Дракона, ныне являла собой цветок увядший.

Между тем на западе два могучих короля преисполнились решимости навсегда покончить с Эйгоном, а потому ради общего дела объединили свои армии. Из Хайгардена с огромным войском выступил король Простора, Мерн IX из дома Гарденеров. Под стенами