Пламя и кровь - Джордж Мартин Страница 50

Однако было бы ошибкой предположить, будто жизнь на Светлом острове была идиллией для королевы Рейны. По разным причинам не все были рады ее присутствию. Даже на таком отдаленном острове находились Честные Бедняки, негодующие из-за того, что лорд Марк, подобно своему отцу, предоставил поддержку и убежище человеку, которого они считали врагом Веры. Длительное присутствие Пламенной Мечты также порождало проблемы. Дракон, если его видеть мельком, раз в несколько лет, являет собой зрелище чудесное и ужасающее, и кое-кто на Светлом острове гордо заявлял, что у них есть «наш собственный дракон». Другие, однако, были не столь рады соседству с великим зверем, ведь он становился все больше… и все голоднее. Накормить растущего дракона — непростая задача. И когда стало известно, что Пламенная Мечта отложила кладку яиц, один нищенствующий брат с холмов в глубине острова начал проповедовать, что вскоре Светлый остров наводнят драконы, «пожирающие равно овец, коров и людей», пока какой-нибудь драконоборец не положит конец напасти. Лорд Фарман отправил рыцарей, чтобы схватить проповедника и заткнуть его, но прежде его проповеди достигли тысяч ушей. И хотя проповедник умер в подземельях Светлого замка, его речи продолжали ходить в народе и устрашать невежд.

Даже в стенах собственного дома лорда Фармана у королевы Рейны были враги, и злейшим из них был наследник его светлости. Сир Франклин сражался и был ранен в Битве над Божьим Оком, проливая кровь за принца Эйгона Некоронованного. Его дед пал на поле брани вместе со своим старшим сыном, и Франклину выпало вернуть их тела на Светлый остров. Ему казалось, что Рейна Таргариен выказывает недостаточно сожаления за все то горе, что она принесла дому Фарманов, и недостаточно благодарности лично ему. Его также возмущала дружба королевы с его сестрой Элиссой. Вместо того, чтобы поощрять ее дикость и безрассудство, королеве следовало бы разъяснить Элиссе долг леди перед домом, заключающийся в подобающем браке и рождении детей — так считал сир Франклин. Также ему не нравилось, что Четырехглавый Зверь оттеснил их с отцом на второй план, став центром придворной жизни Светлого замка. И действительно, отмечал мейстер Смайк, все больше и больше знатных лордов из Западных земель и других областей прибывали в Светлый замок, но получить аудиенцию они желали не у мелкого лордика и его сына, а у Королевы Запада.

Ничто из этого особо не заботило королеву и ее близких, пока Светлым замком правил Марк Фарман: его светлость был дружелюбным и добродушным человеком. Он любил всех своих детей, в том числе беспутную дочь и слабого сына, и также любил Рейну Таргариен за то, что она любила их. Однако не прошло и двух недель после празднования первой годовщины свадьбы королевы и Эндроу Фармана, как лорд Марк скончался, подавившись рыбной костью, за собственным столом в возрасте сорока шести лет. Лордом Светлого острова стал сир Франклин.

Времени он не терял. На следующий день после похорон отца он призвал Рейну в великий чертог (до того, чтобы самому идти к ней, он не снизошел) и приказал ей покинуть остров.

— Ты здесь не нужна, — сказал он ей. — Тебе здесь не рады. Забирай своего дракона, своих подружек и моего младшего братца — как бы он в штаны не напрудил, если я велю ему остаться. Но даже не думай забирать мою сестру. Она останется здесь и выйдет за мужчину, которого я подберу.

Как писал в Цитадель мейстер Смайк, Франклину Фарману отваги было не занимать. Чего ему не хватало, так это ума, и в тот момент он не понимал, как близок к смерти.

— Я видел пламя в ее глазах, — рассказывал мейстер, — и на мгновение я увидел Светлый замок в пожаре, как белые башни чернеют и обваливаются в море, как огонь вырывается из каждого окна, и как дракон делает в небе круг за кругом.

Рейна Таргариен была от крови дракона и слишком горда, чтобы задерживаться там, где ей были не рады. Она покинула Светлый остров посреди ночи и отправилась в Утес Кастерли, велев своему мужу и друзьям следовать за ней по морю, «и взять с собой всех, кто меня любит». Когда Эндроу, красный от гнева, предложил сойтись с братом в бою один на один, королева быстро отговорила его.

— Он изрубит тебя на куски, любовь моя, — сказала она ему, — и тогда я стану трижды вдовой, люди нарекут меня ведьмой или чем похуже и изгонят из Вестероса.

Лиман Ланнистер, лорд Утеса Кастерли, однажды уже давал ей приют, напомнила она мужу. Королева Рейна была убеждена, что он примет ее снова.

Эндроу Фарман, Саманта Стокворт и Алейна Ройс собирались последовать за ней на следующее утро, с четырьмя десятками друзей, слуг и прихлебателей, ибо у ее милости имелся двор, подобающий званию Королевы Запада. Леди Элисса также была с ними, не имея ни малейшего намерения оставаться на острове. Ее корабль, «Девичья прихоть», был готов к переходу. Однако когда королевская свита достигла гавани, ей преградил путь сир Франклин. Он заявил, что его сестра останется на Светлом острове для брака, а остальные могут убираться на все четыре стороны.

Тем не менее, новоиспеченный лорд привел с собой всего полдюжины людей и недооценивал ту любовь, которую к его сестре питало простонародье, особенно моряки, корабелы, рыбаки, грузчики и другие обитатели гавани, многие из которых знали ее с детства. Когда леди Элисса встала против своего брата, бросив ему вызов и потребовав убраться с дороги, вокруг них собралась толпа, которая с каждым мгновением распалялась все больше. Пребывая в неведении об их настрое, его светлость попытался схватить сестру… после чего зеваки налетели на Фармана и его людей прежде, чем те смогли обнажить мечи. Троих столкнули с причала в воду, а самого лорда Франклина закинули в трюм, полный свежевыловленной трески. Элисса Фарман и остальные друзья королевы спокойно взошли на борт «Девичьей прихоти» и отплыли в Ланниспорт.

Лиман Ланнистер, лорд Утеса Кастерли, дал Рейне и ее мужу Эйгону Некоронованному убежище, когда Мейгор Жестокий потребовал их головы. Его бастард, сир Тайлер Хилл,