Пламя и кровь - Джордж Мартин Страница 60

Год продолжался без новых потрясений и испытаний, и Алисанна и Джейхейрис освоились на престоле. Если кое-кого в Малом совете и смутило, что Алисанна стала участвовать в заседаниях с ними наравне, делились они своим недовольством лишь друг с другом, а скоро и совсем перестали это делать, поскольку королева проявляла ум, знания и мудрость, и ее мнение приветствовали во всяком обсуждении.

Алисанна Таргариен сохранила счастливые воспоминания о детстве — по крайней мере, оно было счастливым до той поры, когда дядя Мейгор узурпировал трон. При отце Алисанны, короле Эйнисе, королева Алисса держала великолепный двор, полный песен, представлений и красоты. Музыканты, скоморохи и барды соревновались за ее благосклонность и благосклонность короля. На пирах арборские вина текли рекой, залы и дворы Драконьего Камня были полны смеха, а женщины при дворе блистали жемчугами и бриллиантами. Двор Мейгора был мрачным и темным местом, и регентство мало изменило двор, так как воспоминания о временах короля Эйниса были болезненны для королевы Алиссы, а лорд Рогар был воином до мозга костей и как-то заявил, что от скоморохов меньше проку, чем от обезьян, ибо и те, и другие кувыркаются, скачут, визжат и проказничают, но обезьян хотя бы с голоду съесть можно, а скоморохов — нет.

Королева Алисанна, однако же, вспоминала недолговечное великолепие двора своего отца с умилением и задалась целью сделать Красный замок настолько блистательным, как никогда раньше: покупала гобелены и ковры из Вольных городов, заказывала фрески, скульптуры и изразцы для украшения залов и покоев замка. По ее приказу городская стража прочесала Блошный Конец и нашла того самого Бренчугу Тома, чьи насмешливые песни веселили короля и народ во время Войны за Белые Плащи. Алисанна сделала его придворным певцом, первым из многих, что занимали этот пост. Она выписала арфиста из Староместа, актерскую труппу из Браавоса, танцовщиц из Лиса и нашла для Красного замка первого шута, толстяка по имени Хозяюшка. Этот шут одевался женщиной и никогда не расставался со своими деревянными «детками» — парой искусно вырезанных кукол, изрекавших вещи непристойные и возмутительные.

Все это было в радость королю Джейхейрису, но наибольшей радостью его одарила королева Алисанна несколько лун спустя, сообщив супругу, что ждет дитя.

Рождения, смерти и измены при короле Джейхейрисе I

Из всех королей, кто когда-либо занимал Железный трон, Джейхейрису Таргариену меньше всего сиделось на месте. Изречение Эйгона Завоевателя гласит, что простонародью нужно время от времени видеть королей и королев, чтобы изложить монарху свои горести и заботы.

— Я желаю, чтобы меня видели, — провозгласил Джейхейрис, объявляя о своем первом монаршем путешествии в конце 51 г. от З.Э.

В грядущие годы и десятилетия за этим объездом последовало множество других. В течение своего долгого правления Джейхейрис провел больше дней и ночей в гостях у того или иного лорда, проводя аудиенцию в каком-либо торговом городке или деревне, нежели на Драконьем камне и в Красном замке вместе взятых. И часто Алисанна путешествовала с ним, а ее серебристый дракон парил рядом с его зверем цвета полированной бронзы.

Эйгон Завоеватель привык брать с собой в путь с тысячу рыцарей, вооруженных всадников, конюхов, поваров и иных слуг. Подобные процессия, будучи, несомненно, величественным зрелищем, причиняли немало трудностей лордам, которых король удостаивал визитом: такое множество людей тяжело было принять и накормить, а если король желал отправиться на охоту, местные леса ждало опустошение. Даже знатнейшие лорды к отбытию короля обнаруживали, что обеднели, ибо люди короля выпили досуха их погреба, опустошили кладовые и наделали бастардов половине служанок.

Джейхейрис решил действовать иначе. Не больше сотни людей сопровождало его в путешествиях: два десятка рыцарей, прочие — латники и слуги.

— Мне ни к чему окружать себя мечами, пока я наездник Вермитора, — сказал он. Меньшее сопровождение позволяло ему посещать меньших лордов, тех, чьи замки не были достаточно велики для свиты Эйгона. Король желал повидать и быть увиденным в большем числе мест, но нигде не задерживаться, чтобы не обернуться нежеланным гостем.

Первое странствие короля должно было стать малым: начаться в Королевских землях к северу от Королевской Гавани и продолжиться не далее Долины Аррен. Джейхейрис хотел, чтобы Алисанна сопровождала его, но поскольку ее милость носила под сердцем дитя, он озаботился тем, чтобы странствие не было слишком утомительным. Они начали со Стокворта и Росби, затем двинулись на север вдоль побережья, к Сумеречному Долу. Там, пока король осматривал верфи лорда Дарклина и наслаждался полуденной рыбалкой, королева собрала первый из ее женских дворов, которым суждено было стать важной частью каждого монаршего путешествия. Только женщины и девочки допускались на такие аудиенции; высокого рода или низкого, всех их призывали делиться страхами, заботами и надеждами с юной королевой.

Странствие продвигалось без происшествий, пока король и королева не добрались до Девичьего Пруда, где должны были гостить у лорда и леди Мутон две недели перед тем, как переплыть через Крабий залив в Фитили, Чаячий город и Долину. Городок Девичий Пруд прославился своим озерцом пресной воды, в котором, по легенде, в Век Героев Флориан-Дурак впервые увидел Джонквиль купающейся. Как и тысячи женщин прежде нее, королева Алисанна пожелала совершить омовение в пруду Джонквиль, воды которого, по слухам, обладали чудодейственной целебной силой. Многие века назад лорды Девичьего Пруда возвели огромную каменную купальню вокруг озерца, и поручили ее ордену праведных сестер. Ни единому мужчине не дозволялось войти в помещение, так что когда королева вступила в священные воды, с ней были лишь ее фрейлины, служанки и септы (Эдит и Лира, служившие при Изабель послушницами, обе недавно принесли свои обеты, став септами. Они посвятили себя Вере и были преданы королеве).

Доброта юной королевы, молчание Звездной септы и проповеди Семерых Вестников завоевали сердца большинства Праведных для Джейхейриса и его Алисанны… Но всегда отыщутся те, кого не затронуть, и среди сестер, что приглядывали за прудом Джонквиль, были три женщины, чьи сердца ожесточила