Рассказы 13. Дорога в никуда - Ирина Родионова Страница 13

свою непохожесть на остальных, когда сверстники сторонились его за цвет крыльев, а кто-то открыто проявлял агрессию. Знали бы они, что творилось у него в голове, – возненавидели бы его и испугались куда больше. А его собственный страх перед самим собой сложно было даже передать. Причиной же тому стали в первую очередь сны, в которых тогда еще просто Сай нередко обнаруживал себя иным существом, живущим совсем иной жизнью в совершенно не похожем на Харр’Акх месте. Он был человеком в человеческом городе. И никому юный драк не мог рассказать об этих снах, которые со временем становились все ярче, все реалистичнее и запоминались все лучше, выплескиваясь в его повседневную жизнь, проявляясь в ней повадками и манерами, не свойственными дракам. И как ни пытался Сай избавиться от них и гнать прочь, ночь за ночью его кошмары возвращались.

В этих снах он становился пилотом, управляющим летучей машиной, крылья которой были выкрашены в тот же багровый цвет, что и его собственные. Весь его мир переворачивался, и он ненавидел драков так люто и неистово, что, сходясь с ними в воздушных баталиях, получал наслаждение от каждого убийства, а проснувшись, начинал ненавидеть самого себя. Была в них и женщина, которую он отчего-то находил самой красивой на свете. Как правило, дракам не слишком приятны люди: мелкие, слабые, плоскомордые, покрытые волосами, с мягкой кожей странного бледного цвета, без крыльев и когтей. Но во сне образ этой женщины восхищал Сая и, сколь бы ни было ему противно в этом признаться, возбуждал.

Но годы шли, и драк научился не только жить с этим странным недугом, не только принимать его и держать в тайне, но и обратить во благо, за что и получил в своем имени сначала второй, а затем и третий слог. Когда ему было позволено вступить в ряды воинов по достижении десяти лет, он стал использовать полученные в снах знания и умения против двуногих. Он мог предугадывать их маневры, понимал принцип устройства летучих машин и применяемого людьми оружия. Найдя себя в войне, драк сумел дать выход скопившемуся внутри гневу и обрушивался на врагов с той же яростью, с которой в снах делал это в теле пилота.

Конечно, его достижения не могли остаться незамеченными: однажды молодой воин предстал перед старейшиной и был вынужден объясниться.

– Он рассказал мне о снах, преследующих его с раннего детства! – говорил старейшина. – Снах, в которых он был человеком! Сай-Рох-Таг считал эти сны своим проклятием, молчал о них, не понимая, сколь многое способен изменить! Я не виню его за это, не вините и вы, ведь он так молод. То, что для юного сердца проклятие, для прожившего жизнь мудреца есть дар. Так я и принял его сны. Как дар Кхорора! Я увидел в них нашу победу! Понял, что сей юноша был послан нам ветрами, дабы одолеть двуногих в войне. Несколько лунных циклов ушло у нас на то, чтобы исследовать его сны, но результат превзошел все ожидания. Теперь мы знаем, как устроен город двуногих. Знаем о машинах, что поддерживают его в небе. Знаем о машинах, дающих им тепло и воду. Знаем и о том, к чему они готовы, а каких атак от нас совсем не ждут. Эти знания позволят нам победить! Покончить с войной. Ведь всем нам известно, что нельзя больше ждать. Пора нанести решающий удар. Пора уничтожить врага. Доказать двуногим, что машины не позволят им властвовать в небе! Они утратили свой мир! Небо же – наша вотчина! Пора вернуть ее себе и указать двуногим на их место!

По всему гроту стало раздаваться одобрительное рычание. Все громче, и громче, и громче, по мере того как повышал свой рык и сам старейшина, пока весь зал не наполнился восторженным боевым кличем.

В какой-то момент Сай-Рох-Таг осознал, что остался единственным, кто не приобщился к общему гомону, отчасти потому, что считал это недостойным в столь близком присутствии предводителя, а отчасти потому, что переполняющие его эмоции невозможно было выразить простым рыком. Так много лет он видел в снах парящий город людей и прекрасную девушку, живущую в нем. Так много лет он бежал от своих снов, а теперь должен был идти к ним навстречу. Возможно, старейшина прав, и это действительно была его судьба, ниспосланная богами. А если так, то, значит, вся его жизнь сводилась к этому моменту и к решающей битве между двумя городами и народами. Разве можно подобное выразить хоть как-то? Нет, Сай-Рох-Таг точно знал, что все его чувства найдут свой выход только там, в предстоящем бою.

Старейшина взмахнул крыльями, и все смолкли. Снова наступила тишина. Он обернулся к Сай-Рох-Тагу и промолвил:

– Сегодня я, старейшина общины Харр’Акха, даю твоему имени четвертый слог! Нур – ведущий к победе! Так веди же нас на своих багровых крыльях к городу двуногих, и да благоволят тебе в этом все ветра мира!

Грот снова наполнился боевым рыком сотен драков, готовых к последнему бою с людьми. Сай-Рох-Таг-Нур склонил голову перед старейшиной с бесконечной покорностью и благодарностью, принимая возложенный на него долг.

* * *

Ночную тишину парящей в небесах Ироры разорвал вой сирены. Этот звук Рози уже слышала семнадцать лет назад, когда драки напали на город. В тот день разразился один из самых масштабных воздушных боев за все время войны: три десятка самолетов столкнулись с превосходящими силами драков, отражая их массированную атаку, идущую сразу с нескольких флангов. Нескольким крылатым бестиям удалось пробиться к городу, где их встретил огонь оборонительных зенитных орудий. А затем произошло то, чего прежде в истории Ироры никогда не случалось: несколько драков все же ворвались в город, и один из них приземлился прямо на дом семьи Рейн, проломив своим весом крышу.

Драк был ранен, его левый рог, из тех, которые обрамляют их головы подобно коронам, был отломан (или, скорее, отстрелен) почти под корень, а вся левая сторона морды под ним представляла собой красно-черное месиво. И все же он был жив и боеспособен, а боль лишь сделала монстра еще свирепее.

Истошно завопив, драк начал подниматься на лапы, не заботясь о целостности стен хлипкого людского домика, как и о его обитателях. Рози, в тот момент находившаяся рядом с сыном на первом этаже и чудом уцелевшая после падения драка, попыталась вынести Адама из дома. Ей почти удалось добежать до двери, ведущей в сад, прежде чем оставшаяся часть крыши опустилась на них. Когда спустя час