Романтика дорог - Елена Владимировна Крыжановская Страница 2

— Ого! Давно сидит?

— Три дня.

— Зачем же так ножом орудовать, если достать не можешь? — упрекнул странник. — Можно зайти в любой трактир…

— Так меня там и ждали!

— Во всяком случае, помогли бы, — Дик согласился, что рыцарю-отступнику нигде не слишком рады. Посветил себе и крепко ухватил стальной наконечник за кончик отломанного древка.

— Ш-ш-штоб тобой дракон подавился! — с шипением втянув воздух, резко выдохнул Волк.

Дик опустил извлеченный наконечник в карман.

— Дальше.

Волк указал большим пальцем на правую ключицу. Тут пришлось действовать ножом, чтобы развернуть острие стрелы, зацепившееся за кость.

— Лучше бы ты меня тогда сразу убил, — со стоном засмеялся Волк. Он пока не испытывал облегчения, но знал, что эта операция ему поможет, если не началось заражение.

— Дубовый сок есть?

— На донышке…

Дик сам отцепил с его пояса вторую флягу и полил раны крепким древесным спиртом. Волк молча запрокинул голову, сжав зубы, так что щетина на щеках прошла волной. Его скулы и глаза ещё сильнее запали и обведены темными тенями. Лицо и сейчас бледное, хотя он горит в лихорадке. Кольца волос на лбу слиплись от испарины. Дик дал ему сделать один глоток дубового сока, оставив немного для остальных ран.

— Дальше.

— В спине, — Волк зацарапал ладонями и локтями по мху, пытаясь сесть.

Дик усмехнулся. Сам он сделал бы так же. Дело не в том, что Волку сесть проще, чем перевернуться. Лежать лицом вниз перед чужими, тем более, перед врагом, крайне унизительно. По своей воле лишь трус повернется к врагу спиной. Но Волк сейчас мог выбрать только сесть прямо. Дик помог ему снять куртку и распорол рубашку там, где видел круглое пятно крови. Наконечник застрял глубоко под левой лопаткой. Дик не мог его зацепить рукой и боялся кольнуть ножом, чтобы не попасть в сердце. Пришлось сделать надрез чуть шире, как при укусе змеи. Волк вывернул локоть вперед, открывая рану. Дик наконец поймал и вытащил наконечник пальцами.

— Все-е… — выдохнул Волк и снова с хрипом втянул воздух, чувствуя, как обжигает рану дубовый сок. — Предупредить можно⁈

— Зачем? — невинно спросил Дик, помогая ему полностью снять рубашку. Полил ее водой и стал смывать кровь со свежих ран. Волк оглянулся через плечо, когда услышал треск. Дик в распахнутой куртке на голое тело яростно раздирал свою рубашку на полосы.

— Чтоб ты пропал, бандит проклятый, — сквозь зубы ругался он. — Только надел новую, часа не прошло! Как всегда… — он старательно перевязал раны Волка, заодно закрыв и широкую царапину на груди. — Деньги есть?

— Не помню. Посмотри в карманах.

— Не нанимался шарить по карманам грабителей! Руки у тебя двигаются, сам посмотри! — Дик швырнул ему куртку. — Плащ где?

Волк растерянно покрутил головой из стороны в сторону, пытаясь сообразить, где бросил верхнюю одежду. Дик сам нашел плащ возле костра и накинул раненому на плечи. Тот протянул Дику на ладони деньги, два золотых мелочью.

— Какой у тебя размер? Сорок два?

— Что? А… Тридцать восьмой. Не надо, обойдусь.

— Выглядишь старше.[2] Мне всё равно за новой идти по твоей милости! Могу купить, — проворчал Дик. — Ну, если только магазины уже закрылись, вернусь и добью тебя! — с чувством пообещал странник и ушел куда-то сквозь деревья.

Он вернулся примерно через четверть часа и бросил Волку светящийся лунной белизной квадратный сверток.

— Благодарю за незаслуженный подарок, рыцарь, — хмуро ответил тот, разворачивая новую рубашку.

— Не за что. Это ты сделал мне подарок. Свою тоже купил на твои деньги. Сдача, — Дик отдал ему оставшиеся монетки, присоединив к ним три стальных наконечника. Волк стряхнул с плеч плащ. Сквозь повязку на спине уже проступила кровь. Дик нашел ещё одну батистовую ленту, свернул ее в небольшой квадрат и заправил между двумя слоями бинта. Пальцы снова были в чужой крови. Дик вытер руки о траву и помог Волку надеть рубашку, куртку и плащ. Раненный осторожно лег на бок, лицом к Дику, и вытянулся на плаще.

— Есть хочешь? — Дик протянул ему кусок сушеного мяса, тоже купленного в Городе.

— Раздели пополам, — попросил Волк.

— Ешь всё, сам ужинал.

С настоящей звериной жадностью бандит впился зубами в кусок мяса. Но сразу всё не съел, часть завернул в пергамент и спрятал в карман. Выпил воды из фляги и удовлетворенно вздохнул, прикрыв глаза.

— Ты дворянин или потомственный преступник? — поинтересовался Дик, когда Волк закончил трапезу.

— Чего? — тот приподнялся, сжав кулак.

— Понятно, дворянин.

— Почему? — Волк снова опустился на мягкую постель из мха. — Я много лет жил по законам чести. До этого я мог быть кем угодно.

— Не-а, — развеселился Дик. — Очень давно мне объясняли, а я не понимал. А теперь сразу вижу. Ты даже когда ругаешься, думаешь о том, чтобы не слишком обидеть собеседника и не показать свою слабость. Тебя учили сдерживать чувства, военное воспитание. Или королевское. В семьях крестьян и горожан об этом редко заботятся. И ты не принц, насколько разбираюсь в них. Со мной тебе нет смысла притворяться, значит, это въелось с детства, а не более поздняя закалка.

— Да, я из тех, кто может гордиться только предками, поскольку сам ничего путного не сделал, — поморщился Волк. — Даже законный. Мы разорились. Рано пошел служить сеньору и не думал… что прежнее воспитание ещё заметно, — он усмехнулся. — Мне быстро надоело кланяться, не получая уважения в ответ, я захотел именной меч и свободу от королей.

— Происхождение позволило тебе вступить в Темный круг, — закончил за него Дик.

— Не сразу. Их не интересуют нищие, даже с хорошей родословной.

— Кого ограбил?

Волк укоризненно посмотрел на Дика, понимая, что рыцарь шутит только наполовину.

— Меня выбрал в ученики самый знаменитый магистр Темного круга. А этого добиться нелегко, — гордость Волк приглушил иронией.

— Глерхэн⁈ — с досадой хлопнул себя по колену Дик. — Но ведь ты не его крестник?

— Почти. Не выдержал школы мастера и сбежал. А ты говоришь, сдержанность… Показал характер, ушел. Потом жалел. Меня посвящал один из магистров, Борроуз, хоть я никаким боком к магам не принадлежу. Ты знаешь мастера?

—