Романтика дорог - Елена Владимировна Крыжановская Страница 3

— Мне неоднократно ломали запястье. Со временем всё восстанавливалось, но долгие тренировки сгладили четкость прежней школы.

— Ты очень молодым попал в ученики?

— Мальчишкой. Как ты. Имею в виду внешний возраст. Мастер сам меня выбрал из дюжины других. Денег на обучение я никогда бы не собрал. Дурак был…

— Можно подумать, сейчас ты поумнел, — Дик думал, что некоторых людей невозможно представить в детстве. Никак не мог он увидеть Волка юнцом. Скорее всего, ребенком это был другой человек, у кого с нынешним очень мало общего. Цвет и рисунок глаз да родимое пятно на шее. Ничего больше. Значит, тогда он не был Волком.

— Предсказание мастера работает. Неужели мне от тебя не избавиться⁈

— Что же он предсказал?

— Чтобы не связывался с его учениками. Это надолго и требует очень много крови.

— Не думаю, чтобы мы снова скоро встретились, рыцарь. Во всяком случае, надеюсь не встречаться. Благодарю за помощь.

— Охотнее помог бы медведю, которого ты ранил, — проворчал Дик. — Вставай. Переход рядом, куда тебя доставить?

— К реке. Уютная лужайка подальше от людских селений пришлась бы очень кстати. Где нет диких зверей и рыцарей, — Волк поднялся на ноги, цепляясь за ствол дерева. Поддерживаемый Диком, дошел до перехода и остался на берегу реки.

Дик с облегчением смыл с пальцев кровь грабителя и вернулся на свою дорогу.

Через полгода они снова встретились.

* * *

На широкой поляне между холмами и опушкой леса Дик увидел одиночку с мечом, на которого налетала толпа поселян, снаряженных как для серьезной охоты, вооруженных кольями и дубинами. И несколько людей в лесных костюмах, которые командовали, как лучше обойти дичь, но луков не поднимали. Их цель — схватить, а не убить. Или убить не сразу.

На помощь с холма неслись ещё всадники, размахивая палками и петлями арканов. Сталь блестела в руках только у одного.

Зная, что те, кто нападают толпой, всегда неправы, Дик, не раздумывая, выхватил Тореллинг, прорвался в круг и встал спиной к спине с тем, на кого напали, помогая держать круговую оборону.

— Благодарю!

Дик узнал этот хриплый голос.

— Опять ты! — от возмущения он стал отбиваться ещё яростнее.

— Я тебя не звал! — Волк узнал Дика, хотя вначале не успел толком рассмотреть его.

— Чего им надо?

— Не знаю!

Вокруг звучали отрывочные обвинения в чудовищном разбое, кражах, грабеже и убийствах. Судя по количеству боеспособных мужчин и полному отсутствию военных, против злодеев объединились несколько ближайших селений. Дик видел, что прорубить путь к лесу никак не удаётся. Они продержатся ещё минуты две, не больше.

* * *

[1] (прим. Лины) Хорошо придумал прятать лицо! Но, с другой стороны, это почти особая примета. А Ромашка не знает, что волосы и ногти никогда не растут больше, чем ты хочешь. Она думает, что мужчины должны ежедневно брить бороду, если не хотят, чтобы она росла, и не могут отрастить только усы. И что нельзя остановить рост волос на голове на любой длине, надо стричь… глупость какая. Надо стричь, только если хочешь сделать короче, они ведь не растут обратно! Другое дело, когда очень хочешь отрастить длинную косу, до пола. Далеко не у каждого получается. Естественные прически, которые подходят каждому лучше всего, у всех людей разные. Если хочешь сделать по-другому, вот тогда приходится стричь, завивать, красить и прочее.

[2] (от составителя) Рыцарские рубашки одежда особого рода. К ним отношение, по крайней мере, такое же, как к свадебным нарядам. И размер всегда точно соответствует возрасту или коду, вне зависимости от роста и фигуры — это один из секретов мастерских пошива рыцарской одежды, наряду с ластиковой кожей и множеством других вещей которые невозможно достать нигде, кроме магазинчиков «только для рыцарей». Без удостоверения звания там никому ничего не продадут. Так что Волк, будучи отступником, о «нормальной» рубашке мог только мечтать.

Глава 2

— Остановитесь!! — Дик отбросил ближайшего врага и поднял меч над головой. — Что мы вам сделали?

Он сомневался, что в таком запале толпа способна понять знак перемирия. Но все вдруг замерли, тяжело дыша. Растерянность продлилась несколько секунд. Сколько требовалось, чтобы глубоко вдохнуть перед новой атакой.

— А когда ты разорил и сжег наш дом, ты не спрашивал? — раздался пронзительный крик. Он подействовал на всех, как сигнал боевой трубы. Снова замелькали дубинки. И слышалось:

— Когда вы отнимали последние деньги, собранные для налогов, не спрашивали⁈

— Когда убили моего отца, не спрашивали⁈..

Их накрыло лавиной. Мечи мгновенно вырвались из рук. Со всех сторон на них обрушилось столько ударов, что опомнились рыцари — нынешний и бывший, только минут через десять, лежа на земле. На них уже не осталось живого места от яростного танца носков и каблуков. Селяне остервенело размахивали дубинками, не говоря уже о том, что в самом начале их пару раз припечатали копыта.

Круг ненадолго расступился. Их подняли на ноги только затем, чтобы сорвать куртки и пояса. Чуть устав, люди предположили, что сквозь вторую кожу удары совершенно нечувствительны. Кровь на рубашках их не убедила. Побежденных снова швырнули под ноги разъяренной толпы. Закрываясь локтями, Дик всё равно видел вокруг оскаленные лица и различал — удар дубинкой или сапогом. Хотя размах у палок сильнее, боль от сапог отдавалась глубже. Сухой треск дерева и костей, частое дыхание и выкрики толпы заслонили весь свет.

Когда их наконец приволокли в селение, стоящее неподалеку, и сбросили через люк в подвал в доме главы совета, оба были ещё в сознании. И превосходно почувствовали твердость каменного пола. Подвал не слишком глубокий, но падение запомнилось. И всё-таки, покой и холод сейчас — счастье.

Со стонами оба перекатились на спину, чтобы чуть легче дышалось, и замерли, раскинув руки, лёжа пластом и глядя в потолок. Хотя в левой стене под потолком прорезаны два узеньких окошка, скорее для притока воздуха, чем света, и в сумраке можно различать предметы, смотреть не на что.

Окошки светились, как насмешливо прищуренные глазки. Пальцы правой руки Дика и левой — Волка почти касались. Они лежали под углом, сдвинувшись ближе головами, и не видели один другого, если не скосить глаза специально. Каждый чувствовал, что это