Рассказы 13. Дорога в никуда - Ирина Родионова Страница 20

И Яна отключается.

* * *

В прихожей пахнет затхлостью и человеческим страхом. Яна сидит у двери, пытаясь успокоить дыхание, и вспоминает краткими бликами: шрам на горле, липкая кровь, дрожащая физичка…

Толстый кот Мефодий, похожий на комок сероватого пуха, подходит к хозяйке и, громко мякнув, заглядывает в лицо голодными глазами. Яна, всхлипывая и вздрагивая от рыданий, ласково гладит кота.

Коридор – ее последнее пристанище, ее главное спасение от боли и воспоминаний. Рыжеватые обои, питающиеся светом от тусклой лампочки под потолком, обволакивают уютом и спокойствием. Дыхание восстанавливается, дрожь уходит, и только пальцы все еще царапают зарубцевавшийся шрам, на всю жизнь остающийся напоминанием о трагедии.

Она поднимается и вешает сумку на крючок. Там, внутри, покоятся желтоватые документы из городского архива, где Яна работает уже много лет. Тишина, запах пыли и одиночество – то, что ей нужно больше всего на свете.

В зеркале отражается истощенное лицо. Сосед, наверное, уже и забыл о перепуганной насмерть Яне, а она все еще ощущает отзвуки лихорадочного страха. Не думай об этом! Подходит ближе, приглаживая коротко остриженные волосы, и вновь смотрит на кривой шрам, который притягивает внимание, стоит только глянуть на шею. Порой Яна прячет шрам под толстым воротником вязаного свитера. Порой под невесомыми газовыми шарфиками. Порой под теплыми шарфами.

Прячет. Всегда и всюду прячет его.

Яна стягивает свитер через голову, и он соскальзывает на пол. Рыхлое тело в черных брюках и стареньком бюстгальтере. Светло-розовый шрам кажется червоточиной на бледном теле.

Каемка сморщенной кожи вокруг. Стыд и страх, только бы никто не увидел. Этот шрам…

– Вас привезли уже мертвой. Шансов выжить практически не было, – говорил низенький, лысоватый доктор, а Яна смотрела ему в лицо, распластанная на больничной кровати, и молчала. Мама плакала, сидя рядом на пластмассовом стуле. Врач еще долго говорил про какого-то Федора Вениаминовича, который и сотворил это чудо, – он медик от бога, и неплохо было бы его как-то отблагодарить… Но этого Яна почти не запомнила.

Только одна фраза. «Вас привезли уже мертвой». Ей порой и правда казалось, что она тогда умерла.

В тот день она потеряла почти три литра крови. Из-за этого ее ударил инсульт – правую половину тела парализовало, и Яне пришлось пройти долгий курс реабилитации. Беседы с психологами и психиатрами, судорожный страх, что она не сможет подняться с постели. Хромота и слабость, инвалидность. Работа в запыленном архиве. Всего один маленький отказ, всего одно никчемное свидание.

Яна вымученно улыбается своему отражению в зеркале. Губы плохо слушаются, правый кончик едва дергается, и улыбка выходит неживой, кривоватой и дикой.

Она боялась остаться немой. И порой очень этого хотела. Только бы больше не говорить ни с кем о том, что произошло. О том, как ей, словно свинье, перерезали горло в коридоре колледжа и как она едва выкарабкалась из этого нескончаемого кошмара.

Стряхнув с себя воспоминания, как дворовой пес стряхивает воду с шерсти, Яна сгребла вычурные рекламные буклеты и направилась к мусорному ведру. Этому приему ее научил психолог – вместе с мусором выбрасывай и боль, и страх, и злобу. Иногда даже помогало.

Вместе с рекламой лежали письма из налоговой, счета за газ, свет и домофон. На одной картинке, рекламируя микрофинансовую организацию, улыбалась светловолосая девушка, чем-то неуловимо похожая на Нату.

Сестры не стало несколько лет назад.

Яна с матерью рассказывали окружающим, что у Наты нашли порок сердца, рано или поздно это должно было случиться. Но официальная, благовидная версия стыдливо прикрывала невыносимую правду. В разгар переходного возраста Наташа, раздираемая бушующими гормонами, после очередной ссоры с сестрой наелась таблеток из аптечки, драматично разлеглась на диване и написала Яне обвиняющее сообщение. Наверное, думала, что Яна тут же примчится на помощь, желудок промоют, Нату спасут.

Когда Яна увидела сообщение в беззвучном телефоне, сердце ее сестры не билось уже несколько часов.

Стоя у мусорного ведра, Яна порвала буклет с улыбающейся светловолосой девушкой. Руки покрылись гусиной кожей, болезненно запульсировал шрам.

Мама не выдержала. Ната была ее последней надеждой, последней опорой – куда уж немощной Яне до своей светлой сестры. Теперь мать, отработав поломойкой в больнице, возвращалась домой и подолгу сидела напротив окна, безмолвная и равнодушная, словно неживая кукла, которую оставили в углу до следующей игры. Мама смотрела, как люди расползаются по домам, как зажигаются теплые лампы на кухнях и мерцают синевой телевизоры в гостиных, и будто бы только так она напитывалась жизнью, сломанная и бесполезная кукла.

В детской мама соорудила целый мемориал в память о Нате, поэтому Яна ненавидела приходить в свою прежнюю квартиру.

Еще одна реклама в руках. «Корпорация “Меняем прошлое”». Позвоните нам и исправьте любую ошибку из своей жизни». Присев на холодный табурет, Яна поежилась и всмотрелась в черно-белую листовку.

Взять и исправить любую ошибку прошлого.

Если бы все было так просто…

Интересно, что продает эта корпорация?

Не задумываясь, Яна, та самая Яна, что ненавидела разговаривать с незнакомцами, что пряталась то в архиве, то в тесной квартире, подтянула к себе старый домашний телефон, доставшийся от бабушки, и набрала неизвестный номер.

«Любую ошибку». Любую.

Мефодий голодно мяукнул и потерся о ноги хозяйки.

Набросив на плечи махровый халат, Яна нервно барабанила пальцами по столешнице. Должно быть, это какая-то ошибка или просто хорошая реклама, и сейчас ей предложат кружевное белье для возвращения мужа в семью, или услуги потомственной гадалки, или новенький ремонт, в котором просто невозможно чувствовать себя несчастным.

– Корпорация «Меняем прошлое», здравствуйте! Какую ошибку вы хотите исправить? – радостно произнес женский голос на том конце трубки, и буклет в руках Яны дрогнул.

Она молчала.

– Я понимаю, что это немного необычное предложение, но мы и правда хотим вам помочь. Вспомните свою самую страшную ошибку, и мы изменим все подчистую. Это бесплатно. И быстро.

– Это какая-то шутка, да? – спросила Яна после небольшой заминки, и от волнения ее хриплый голос почти исчез. Беспокойными пальцами Яна теребила нитку с махрового халата, то закручивая ее в узелок, то растягивая до бесконечности.

– Это не шутка, все серьезно. Расскажите мне, о чем жалеете больше всего на свете, и я помогу.

– Какой-то бред, – сказала Яна и прикрыла глаза рукой. – Вы ведь психолог, да? Помогаете справиться со старыми травмами?

– Нет, я просто заскучавшая судьба, которой хочется менять прошлое, – спокойно отозвался голос. – Не