Телефонная будка несказанных слов - Су-ён Ли Страница 12

Я успокоилась, увидев ее легкую улыбку. Она точно выслушает меня. Я сделала глубокий вдох и сказала:

– На самом деле судебный процесс затянулся. Я не знаю, сколько еще придется ждать. Год, два, а может, и больше. Адвокат сказал, что ваш отчет поможет, но за самоубийство очень редко выплачивают компенсацию. Мне уже кажется, что ничего не выйдет.

– Вот как…

В этих словах слышалось искреннее сожаление.

– Я протестовала, подала апелляцию, сделала все, что в моих силах. Но меня все не отпускает ощущение, что ничего не получится. Поэтому хочу спросить совета. Проезжала мимо и вот решила зайти. Мне кажется, вы сможете мне помочь. Странно, да? – Я горько улыбнулась.

– Нет, конечно. Вы можете приходить в любое время.

Она снова улыбнулась, а на щеках появились ямочки. Я поняла, что до этого она ни разу мне не улыбалась по-настоящему. Наверное, это последствия ее работы. Обернувшись, я выглянула в окно. Там стояли невысокие домишки, сливающиеся с небом. И тут я поняла, что жизнь продолжается.

– Как сложилась судьба у других семей, которых заклеймили, на которые повесили ярлык после самоубийства? – Я все-таки решилась задать этот вопрос.

– Вы имеете в виду семьи, в которых кто-то покончил с собой? – переспросила она.

Мой вопрос, казалось, застал ее врасплох. Но я решила рассказать ей, что у меня на душе.

– Может, это и странно, но я много думала: что, если смерть Чуёля так и не признают виной компании? Что мне делать в таком случае? Сейчас я продолжаю бороться, но когда-то это закончится. И я не знаю, как буду жить с мыслью, что мой муж – самоубийца. Поэтому я и пришла к вам.

Чиан выслушала, но отвечать не спешила, а просто с грустью смотрела на меня. Она встречала таких, как я, уже не раз. А я все ждала ее ответа. Я готова!

– Самоубийство не должно быть клеймом. Сейчас вы делаете все, чтобы на вас не повесили этот ярлык. Вы доказываете, что суицид – это не вина одного человека. Даже если вы проиграете этот суд, никто не сможет опорочить вашу семью. Это касается и других людей, которым пришлось пройти через этот ужас. Все должны в первую очередь думать о том, что семьи потеряли родного человека, а не о том, что кто-то покончил с собой. И я думаю, мы делаем все, что в наших силах, чтобы как можно больше людей осознали это. Даже если судебный процесс закончится не в вашу пользу, вы уже сделали многое для привлечения общественного внимания. Благодаря вам окружающие смогут понять трагедию потери близких. Многие семьи так и живут.

Я слушала ее и думала: чувствовали ли близкие других погибших то же, что и я? Они тоже живут, постоянно сожалея и обвиняя кого-то, но надеются, что их хоть кто-нибудь поймет.

Мы с ними так похожи, поэтому даже если я проиграю дело, то смогу жить дальше. Для сына Чуёль всегда останется отцом, который делал для семьи все, отцом, за которого не стыдно. Вот чего я должна добиться.

Я посмотрела на Чиан в последний раз перед тем, как покинуть Центр. Выражение ее лица было спокойным и дружелюбным. Мы с ней совсем не похожи, но я точно чувствовала, что у нас есть что-то общее.

– Спасибо вам.

– Если станет тяжело, приходите. Ну и хорошие новости тоже приносите.

Чиан протянула мне руку. Я только сейчас заметила, какая она миниатюрная, и с улыбкой пожала ее.

– Вы, случайно, не хотите снова поговорить с Кан Чуёлем? – поинтересовалась она, отпустив мою руку.

– Нет. Теперь мне все понятно. Да и Чуёль, скорее всего, не возьмет трубку. Я просто буду жить дальше вместе с Лиёном.

– У вас отличный сын.

– Уверена, в вашей жизни тоже есть кто-то, ради кого хочется стараться.

Вместо ответа Чиан снова улыбнулась. Хоть она и сказала, что все хорошо, ее улыбка была грустной. Она так и не ответила, а я не стала настаивать.

Я вышла из Центра и пошла прямо, удаляясь все дальше. Теперь мне придется справляться самой. Чиан тоже понимала это. У всех свои обязанности. По обочинам узкого переулка росли деревья. На них уже стали распускаться первые бутоны.

* * *

Несколько лет спустя я снова вспомнила про Чиан. Тогда вышла статья о необходимости закона, регулирующего комментарии в отношении совершивших самоубийство. Там было написано:

«По словам руководителя Центра психологической экспертизы Кан Чиан, она с 2022 года настаивает на продвижении законопроекта о регулировании комментариев в интернет-пространстве для обеспечения спокойной жизни семьям погибших».

Глава 2

Без права на преследование

– Спасибо, что выслушали.

– А вам спасибо, что доверились мне.

Я задыхалась. Из-за плотных штор в помещении было темно не только ночью, но и днем. Это была небольшая холодная комната, так называемая квартира-студия. Полностью укутавшись в одеяло, я сидела на полу с подогревом. На лице я чувствовала холод, а снизу, от пола, – жар. Меня пробирало морозом, даже когда я просто высовывала из-под одеяла пальцы ног. Не знаю, насколько холодно тогда было на улице, но нос я не чувствовала. В руке у меня был старый телефон, а на нем – набран номер:

02-XXХ – XXXX

Комнату освещал только экран телефона. Нажимать ли кнопку вызова? Или не стоит? Звоню. Нет, не могу. Пока я сомневалась, экран погас. Я снова включила его и взглянула на номер. Соберись! Просто нажми на кнопку. Сколько бы я ни уговаривала и ни ругала себя, я так и не смогла нажать на кнопку. Экран снова стал темным. Комната тоже погрузилась во мрак.

Я спряталась под одеяло. Под ним было так же темно, как и в комнате. Я присела на корточки и попыталась согреться от пола. С каждым вдохом мне становилось все теплее. Стало душно. То ли от того, что под одеялом совсем не было воздуха, то ли от чувства тревоги. Я снова включила телефон, но даже не шелохнулась. Я не знала, что сказать. Боялась услышать что-то в ответ. Никто не поверит мне. Я была совсем одна.

Не помню, когда спала в последний раз. В полной темноте время пролетало незаметно. Сколько я спала, спала ли днем – все это было неважно. Так просто было легче. Только сон помогает сбежать от реальности. Когда вы закрываете глаза, реальность утекает, как водопад. Вместе со слезами. Если бы