Тень Лисы, след Волка - Елена Геннадьевна Бабинцева Страница 22

Миюки молчала и лишь изредка улыбалась мне. Модару сидел напротив, строг, как бог правосудия. Руки сложил на груди, пыхтит через раз. Я обещала, что он будет свободен от договора.

Миюки нашла старый договор, составленный моей бабушкой. Бумага пожелтела от времени и едва не трескалась под пальцами. Я осторожно развернула пергамент. Посмотрев на Модару ещё раз, я протянула ему документ.

– Вот. Он твой. Ты свободен и можешь делать, что хочешь. Я тебе более не госпожа, а ты мне не слуга.

Модару протянул руку и взял бумагу. Затем он встал, поклонился и просто вышел. Не проронил ни слова. Мне почему–то стало горько.

Миюки вздохнула и повернулась ко мне.

– Вы нас очень напугали своим письмом.

– Прости. Меньше всего я хотела тебя расстраивать.

Лиса улыбнулась.

– Но теперь всё хорошо. Вы здесь. А значит, Аокигахара в безопасности.

Я снова посмотрела на дверь. Миюки проследила мой взгляд и понимающе положила руку мне на плечо.

– Модару всегда ценил свободу. Это не ваша вина, госпожа.

– Но… – у меня даже слов не было.

– Никаких но, – тут же возразила Миюки. – Он не смог бы жить так дальше. И своими метаниями он бы не дал вам жизни. Хитри не могла усмирить его надолго, а тут вы… только начинающий хранитель.

Когда Миюки сказала о моей бабушке, я вспомнила квартиру, где меня нашёл Модару. А потом фотоальбом. Мне сразу показалось, что без Модару это место будет неполным.

Я встала на ноги. Миюки удивлённо поднялась за мной.

– Госпожа…?

– Я верну его!

– Модару?

– Да!

– Но…! Он, скорее всего, уже покинул лес! – это Миюки уже кричала мне в спину, еле поспевая за мной вниз по лестнице. – Госпожа, дайте приказ, и Сёкити найдёт его!

– Нет, я сделаю это сама.

Почему–то именно сейчас я ощутила, что лишаюсь чего–то важного. Модару, конечно, мог быть невыносим, но как теперь этому храму быть домом моей бабушки? Как теперь можно думать о том, что я могу что–то здесь уберечь, если не могу сберечь тех, кого моя бабушка так любила?

Выбежав во двор, я решительно направилась по тропинке, что вела прямо в лес. Миюки бежала за мной и едва могла придумать ещё причины отговорить меня от такого опрометчивого поступка.

– Но… ваше кимоно! Вы испачкаетесь!

– Ерунда! Миюки, что с тобой?

Я так резко остановилась, что лиса удивлённо расширила глаза.

– Со мной? Я просто…

– Ты не хочешь, чтобы Модару вернулся?

Миюки открыла и закрыла рот. Что–то тут нечисто.

– Миюки, отвечай мне.

– Я ваш хранитель. И… могу понять его чувства. Я говорила это Хитри, скажу и вам… Модару не может быть хранителем! Он слишком дикий. Его приручение потребует у вас много сил. А он не хочет никому принадлежать. Без него здесь будет тише. И вам будет спокойней. Поверьте, госпожа, я вполне могу и одна…

– Я своим ушам не верю…

– Елена–сан..?

Но я и правда была удивлена. Миюки так спокойно говорила о том, что Модару тут не место. Хотя они вместе уже много лет. Моя бабушка дала дом Модару. Таким образом, они стали одной семьёй. Но, видимо, Миюки не считала демона частью этого храма, да и леса.

– Что бы сказала моя бабушка, будь она жива, Миюки? – спросила я после молчания. – Я нашла её письмо в квартире, и знаешь, она писала, что вы её семья. Она любит вас обоих и очень надеется, что я смогу дать вам дом. Что храм останется домом нашей семьи. Я не намерена пускать всё на самотёк.

Я отвернулась от лисы и направилась дальше в лес.

Лиса лишь вздохнула.

Утренний лес Аокигахары не такой жуткий, как ночной, но тем не менее странных и посторонних звуков тут было много. Я бежала вперёд и всё время выкрикивала имя волка. Но Модару, видимо, и правда давно покинул это место. И как его теперь искать? Он может быть уже за сотни миль отсюда.

Видимо, придётся Сёкити и правда его разыскивать…

Я повернула обратно и… снова потерялась. Лес шутил надо мной. Как обычно…

Пришлось просто идти. Не стоять же на месте! Я мало знала об этом месте. Мало знала о том, кого я тут могу встретить, и это моё упущение. Надо было расспросить Миюки.

Ветер гулял по верхушкам деревьев, и казалось, был живым. Каждая травинка шепталась и переговаривалась. Становилось немного жутко. А потом… я увидела палатку! Я даже остановилась от удивления. Откуда в таком месте…! А потом я вспомнила дурную славу этого леса. Скорее всего, там сидит человек, который решает покончить с жизнью. Я решительно направилась к палатке и заглянула внутрь. Молодой человек лет двадцати. Сидит и держит в руках фото и баночку с таблетками. Что–то там бормочет на своём. Я даже поразилась, как легко он был готов уйти из жизни! Такой молодой и уже думает о смерти.

– Чего удумал?

– Нани?! (Что?! яп.)

– Ты давай брось это дело, – мрачно сказала я и вошла в его временное жилище.

Внутри было ужасно много хлама. Какие–то книги, старые диски, много фотографий. Какие–то исписанные листы из тетради. Видимо, пытался написать последнее письмо. Я вздохнула и снова посмотрела на него. Парнишка икнул и выронил фото и таблетки. Потом упал моськой в пол, бормоча какие–то молитвы. Я скептично вздёрнула брови.

– Нет, я пока не твоя смертушка. Нечего бухаться передо мной. Вставай.

Парнишка несмело глянул на меня, а потом нерешительно выпрямился.

– Ана та ва… ёкай? (Вы демон?)

Я хмыкнула. А ведь понимаю его. Жалко, выучиться говорить на японском так и не смогла.

– Нет, не демон. Нет, я сказала! Нечего опять бухаться! Так… давай по–простому! А то ничего не понятно! Понял?

И о чудо! Парень кивнул. Он и правда заговорил на русском!

– Я… Мамору Оши.

– Очень приятно. Я Лена. Давай без деловой этики. По–простому. Как друзья. Итак… давай ты мне расскажешь, чего это ты удумал? Вижу, что вот с этой фоткой у тебя много неприятных воспоминаний.

Мамору окинул фото у своих ног печальным взглядом и кивнул.

– Это Хару. Моя девушка. То есть… была моя девушка. Мы поругались несколько недель назад. И она решила расстаться. Я был против! Но когда я шёл просить прощения, она уже была с другим. Я так расстроился, что не ходил в университет несколько дней. Это очень сильно меня подкосило. Я не мог понять и не мог её простить. А потом вдруг понял,