Наследие Зари - Лиса Хейл Страница 3

Жар отступил. Вихрь, бушевавший вокруг неё, стих, не в силах больше зацепить её.

Царица Похоти смотрела на неё с холодным изумлением.

– Интересно, – сказала она. – Ты не борешься. Ты просто… не участвуешь.

– Мой выбор, – выдохнула Элара.

Повернувшись спиной к женщине и бушующему вихрю, она шагнула в сторону. И буря расступилась. Она не исчезла, но больше не имела над ней власти.

Элара вышла из спа-комплекса в безликий служебный коридор. Давление спало. Она прислонилась к холодной стене, дрожа. Она прошла через шторм и не сломалась. Она не уничтожила круг, но преодолела его, поняв его природу и сделав свой выбор.

Но цена была высока. Тело слабело, а в ушах всё ещё стоял гул страсти. Где-то вдали, в самых тёмных уголках города, её ждали новые круги. И она чувствовала, что с каждым шагом чей-то древний, полный ненависти и любопытства взгляд пристальнее впивается в её спину.

Её отец начинал замечать свою «ошибку».

Глава 3. Чрево: Дождь из пепла и желчи

После бури страстей тишина служебного коридора оглушала. Элара стояла, прислонившись к холодному бетону, и пыталась отдышаться. Внутри всё ещё звенело от вихря Похоти, а на губах стоял привкус медной монеты – привкус чужого, неутолённого желания. Её голубой глаз, одержавший победу, теперь чувствовался как переохлаждённая сталь за веком, а золотой тлел глухой, неудовлетворённой яростью.

Она понимала – останавливаться нельзя. Каждый круг был не просто местом, а состоянием, и она тащила их за собой, как шлейф. Лимб настигал её в моменты бездействия, а Похоть догоняла учащённым сердцебиением при любой вспышке страха или гнева.

Инстинкт, тот самый, что вёл её сквозь круги, теперь тянул вниз. Глубже. В самое нутро «Вершины». Не в парадные залы и не в зоны отдыха, а в его пищеварительный тракт – на гигантскую кухню, в кладовые и, наконец, к грузовому лифту, ведущему в подвалы, где располагались холодильные камеры и склады с отходами.

Лифт с скрежетом опускался. Воздух становился тяжелее, насыщаясь запахом старого жира, хлора и чего-то сладковато-гнилостного. И тут по металлической крыше кабины что-то забарабанило. Сначала редкие стуки, потом чаще, пока не слилось в сплошной монотонный гул.

Дождь.

Когда дверь лифта открылась, Элару окутал ледяной, промозглый туман. Она вышла в огромное подземное пространство, больше похожее на пещеру. Высокие стеллажи уходили в темноту, забитые тушами мяса, коробками с деликатесами, ящиками с овощами и фруктами со всего мира. Но это было лишь фоном.

Её зрение снова сдвинулось. Чистый бетонный пол стал топким, липким болотом из полупереваренной пищи, жира и нечистот. С потолка, с бесчисленных труб и коммуникаций, лился не дождь, а едкая, серая жижа. Она была холодной и обжигающей одновременно, пахнущей рвотой и кислотой. Это был не град и не вода. Это был дождь из пепла и желчи.

И в этом ливне, по колено в зловонной жиже, копошились они. Души. Уже не прекрасные, как в Похоти, и не эфирные, как в Лимбе. Они были раздуты, обезображены, их тела превратились в бесформенные мешки плоти, почти неотличимые от отбросов, в которых они барахтались. Они не стонали от страсти – они хрипели, давясь и срыгивая, их пальцы с жадностью ворошили гниющую массу, они засовывали её в рты, давясь и плача, но не могли остановиться.

«Обжорство…» – с ужасом подумала Элара.

Это не было просто чревоугодие. Это была алчность к потреблению, доведённая до абсурда. Они пожирали не для наслаждения, а чтобы заполнить бездонную пустоту внутри. Каждый кусок, проглатываемый с таким трудом, не приносил насыщения, а лишь разжигал новый, более жуткий голод.

И сквозь рёв дождя и хрипы душ доносился другой звук. Низкое, хриплое, многоголосое рычание. Оно шло отовсюду.

Элара сделала шаг вперёд, и жижа с чавканием облепила её ботинки. Тут же из-за ближайшей горы мусорных мешков выползло… нечто.

Это не был пёс о трёх головах. Это был Механизм. Конструкция на гусеничном ходу, похожая на миниатюрный бульдозер, но вместо ковша у него были три длинные, змеевидные манипулятора, увенчанные не пастями, а устройствами, напоминающими то ли мясорубки, то ли шприцы. Каждый манипулятор ворочался независимо, сканируя пространство, а в центре конструкции пульсировал тусклый красный глаз-камера. Он был покрыт коркой засохшей грязи и остатков еды, а его рычание было звуком перегруженного мотора и скрежетом шестерёнок.

Цербер. Охранник отходов. Система утилизации.

Один из манипуляторов резко развернулся в её сторону. Красный глаз сфокусировался на Эларе. Рычание перешло в пронзительный вой сирены. Он пополз на неё, разбрызгивая липкую жижу.

Элара отпрыгнула за стеллаж. Сердце колотилось. Она не могла бороться с этой машиной голыми руками. Её золотой глаз, казалось, видел его слабые места – провода, гидравлику, – но как до них добраться?

– Ещё одна голодная? – просипел хриплый голос рядом.

Элара обернулась. В тени, под навесом, сидел человек. Вернее, его душа – такой же раздутый, несчастный дух, как и все, но в его глазах, заплывших жиром, тлела искра осознанности. Он не пожирал грязь, а просто сидел, сгорбившись, подставляя спину вечному дождю.

– Я не отсюда, – сказала Элара, прижимаясь к холодному металлу стеллажа. Рычание Цербера приближалось.

– Все мы так говорим поначалу, – хрипло рассмеялся дух. – Потом пробуем… и понимаем. Ничего не изменить. Только есть. Пока не лопнешь. А потом… снова есть.

– Что он такое? – кивнула Элара в сторону механизма.

– Надзиратель. Дробитель. Он следит, чтобы никто не остановился. Чтобы конвейер не вставал. Чтобы потребление не прекращалось. Он кормит тех, кто уже не может жевать, и наказывает тех, кто пытается поститься.

Внезапно один из манипуляторов Цербера, длинный и гибкий, как хлыст, просунулся между стеллажами и рванулся к Эларе. Она едва увернулась. «Пала» с шипением вонзилась в мешок с отходами, который тут же начал разлагаться с удвоенной скоростью.

Элара поняла. Она не может его уничтожить. Но, может быть, может его… перехитрить? Обмануть систему.

Её золотой глаз выхватил вдали ещё одну душу – особенно жадную, которая, рыдая, набивала себе рот, захлёбываясь жижей. Идеальная приманка.

– Эй! – крикнула Элара, выскакивая из укрытия и привлекая внимание механизма. – Я здесь!

Цербер развернулся, его красный глаз загорелся ярче. Но Элара уже бежала не от него, а к той душе. Она пронеслась мимо, и манипулятор, следуя за ней, вместо