Стигиец - Виталий Сергеевич Останин Страница 3

— Отлично! — голос человека вернул меня из размышлений о том, как я мог оказаться так далеко от родных песков и оазисов. — Значит, ничего серьезного? Ну, не придется в бетон прятать, хе-хе! Так, ну и херли ты тогда расселся, олень тупой? Че, думаешь раз грохнулся, тебе выходной положен, а? Сам виноват, нефиг было пренебрегать техникой безопасности! Вставай и иди работай!

Не все его слова были понятны, но суть я уловил. Наглец считал возможным разговаривать с архижрецом Черного Круга так, будто перед ним находился безродный феллах, а то и вовсе бесправный раб. Страстно захотелось наказать его за дерзость, но я пока сдерживался. Сперва стоило во всем разобраться. Если я в Гиперборее, то действовать нужно осторожно — здесь полно магов, являющихся мне ровней по силе.

Поэтому я лишь повернул голову в его сторону и ожег говорившего взглядом. Но на него это не произвело никакого впечатления. Точнее, произвело, но не то, на которое я рассчитывал.

— Че зыркаешь, чурка? Жопу поднял и пошел таскать раствор, у меня штукатурщики простаивают!

Нет, подобную дерзость я не был готов прощать даже гиперборейскому магу. А уж тем более его слуге-строителю. Сложив пальцы в позу атакующей змеи, я вытянул их в сторону презренного человечишки и резко выдохнул:

— Кхеш!

— Будь здоров, ебти! Батыг, не зли меня, поднимайся. А то реально счас с ноги пропишу и все равно заставлю работать.

Но я не слушал его слов, ругая себя за глупость. Конечно, всего две Искры, и половину одной я уже израсходовал на «Шепот Понимания». А на «Пустынный пламень», самое слабое боевое заклинание моей школы, требовалось целых пять Искр.

Магии во мне считай что и не было. Вся она ушла на восстановление этого гиперборейского раба, в теле которого я оказался. А значит прямо сейчас я ничего не могу сделать надсмотрищику. Ни заклинанием, ни физической силой — в новом облике я слаб и немощен.

Но это не значит, что я признаю его победу. О, нет! Я — Маатхотеп! Я архижрец Сета, Верховный Плетельщик Снов, один из двенадцати архижрецов Черного Круга, при имени которого у врагов от страха останавливаются сердца! Моя воля делает из кровных принцев фараонов — и возвращает правителей в навоз, если я того пожелаю! Я повелеваю мертвыми и живыми!

— Ай!

В полном неверии я уставился на мерзавца, что ударил меня по голове. Не слишком больно, но оскорбительно — он просто отвесил мне подзатыльник, как бы указывая на место в пищевой цепи. И оно, с его точки зрения, находилось в самом низу.

— Иди работай, — раздельно произнес человек, смерть которого уже встала за его плечами. — Иначе тебе конец.

«Ждать, — кивнул я себе. — Собирать Искры и ждать. Делать тело сильнее и ждать. А потом вскрыть грудную клетку этого презренного надсмотрщика и с помощью ритуала забрать его силу и жизненную энергию. Но пока — ждать. Ничем не выдавая себя. Разве что…»

— Ты помочь мне встать? — я изобразил на лице жалкую и униженную улыбку, от которой даже скулы свело. — Не мочь сам, болеть ног… нога. Я делать работа. Хорошо работа.

И протянул руку. Худую, тощую, слабую. Такую же жалкую, как и все это тело.

Надсмотрщик оглядел меня с презрением, но кивнул. Протянул свою, гораздо более сильную и мускулистую. Я же, ухватившись за нее костлявыми пальцами, пустил Искру, оставляя свой магический резервуар почти полностью пустым.

— Пта, яви силу и мудрость твоему слуге, — быстро произнес я на стигийском старую формулу. — Дай знания, что есть у этого человека.

Школа Птейона давно угасла как в Стигии, так и во всем остальном мире. Но некоторые ее заклинания все еще работали. Такие, например, как «Сон Пта». Оно позволяло погрузить человека в недолгий сон и вызнать у него все его секреты. Конечно, против мага Змеиного культа или гиперборейского колдуна оно бы не сработало — что взять с заклинания в одну Искру? Но против надсмотрщика на стройке — почему нет. А мне очень нужны были знания о месте, в котором я оказался.

— Что ты там бормочешь, чурка? — начал было возмущаться мужчина. — Русский язык совсем забыл, что ли? Лять, наберут…

В этот момент глаза его стали похожи на мертвые капли обсидиана, а сам он застыл, словно бы сон сковал его посредине фразы.

Я же растянул губы в злой улыбке.

— А теперь червь ты говорить я. Рассказать что знать. Что за место это?

Глава 2

Всё оказалось куда запутаннее, чем рисовалось в воображении в первые мгновения после пробуждения. Да, в главном я угадал: сознание, вырванное из умирающей плоти Мечом Атланта, пронеслось сквозь пространство и зацепилось за чужое тело — разбитое, брошенное умирать. Но расстояние, которое я преодолел, измерялось не только лигами, но и веками.

«Сон Пта» — заклинание из арсенала давно почившей школы, простое и надежное, как удар плети. При этом оно не мучило жертву допросом, не вырывало ответы клещами боли. Разум мага, точно змея, заползал в чужое сознание, и спящий выбалтывал всё сам — образами, страхами, обрывками памяти. Мне даже не требовалось спрашивать вслух. Я просто держал надсмотрщика за запястье, чувствуя, как под моими пальцами бьётся его торопливый пульс, и смотрел в его разум. Смотрел и впитывал.

Передо мной разворачивалась картина мира, которого не должно было существовать. Но который — временно или навсегда — стал моим новым домом. Потому что старый исчез.

Гипербореи, куда, как я полагал изначально, меня забросило, больше не было. Царство могущественных северных чародеев, наследников атлантов, исчезло с лика земли, точно его и не существовало вовсе. Та же участь постигла и Шем с его караванными путями, и гордый Коф, и даже мою родную Стигию. Пирамиды Луксора, храмы Сета, зиккураты, чьи шпили пронзали небо над Стиксом, — всё обратилось в пыль, в легенду, в смутные тени на пергаменте, которые никто уже не мог прочесть.

Тысячи лет. Возможно, десятки тысяч. Время, в которое провалилось моё сознание, пока душа барахталась в чреве Тьмы, оказалось куда более бездонным, чем я мог себе представить.

Впрочем, кое-какие следы моя эпоха прочертила и на скрижалях этого мира. Будучи умнейшим и образованнейшим из жрецов Черного Круга, я без труда провёл параллели, соотнося новые государства