Королева скалистого берега. Песнь валькирии - Любовь Оболенская Страница 33

Которого мне хватило, чтобы сделать своим мечом резкий и длинный выпад вперед!

…На мгновение над площадью повисла мертвая тишина – лишь слышно было, как где-то в дальнем длинном доме плачет ребенок, да возле пристани недовольно шуршат волны, тщетно пытаясь сдвинуть с места камни, валяющиеся на берегу.

А потом площадь взорвалась криками:

– Лагерта!

– Победила Лагерта!

– Ай да дроттнинг Скагеррака!

– Не зря их община выбрала ее в королевы, ой не зря!

Я тоже нервно улыбнулась, глядя на недоуменное лицо Гуннара, рассматривающего на своей куртке красную точку от моего затупленного клинка, нанесенную точно в область сердца.

– Так… Так нечестно… – растерянно выдавил из себя вожак Каттегата. – Убегать от боя – это не по правилам…

– Правил нет, – напомнила я, на всякий случай бочком отодвигаясь в сторону – как-то не хотелось мне после победы получить по голове обломком меча, спасибо Хель за науку. – Не ты ли сам объявил об этом, хёвдинг?

Гуннар поднял на меня свои красные от ярости глаза… и внезапно расхохотался так громко, что над рынком от страха с карканьем взлетели вороны, которые в те времена имели привычку слетаться на шум битвы в надежде поживиться свежими глазами убитых воинов.

– Клянусь бородой Одина, меня только что победила девчонка! – отхохотавшись, заорал он. – Хитрая как лиса, быстрая как стрела и острая на язык, словно лезвие моего меча. Чтоб мне провалиться на этом месте, если к следующему утру я не сочиню сагу об этом поединке!

– Не девчонка, а королева Скагеррака, – заметил Тормод, подходя ближе и на всякий случай становясь между мной и Гуннаром. – А сага – это всегда хорошо. Лучше петь песни и веселиться, чем пытаться убить не врагов, а друг друга.

– Видит небо, я погорячился, – мотнув головой, произнес вождь Каттегата, вмиг утратив свою веселость. – Моим друзьям-хёвдингам я приношу свои извинения, а те, кто был ранен в этом бою, получат достойные подарки от меня.

– Забудь, Гуннар, – проговорил хёвдинг Малого Бельта, который поддерживал правой рукой левую, висящую плетью. – Наш бой должен был понравиться Одину, а это уже лучший подарок для любого викинга. Сломанные кости срастутся, сегодняшняя боль завтра забудется, зато в памяти людей останется сага о сегодняшней битве, которую ты обещал сложить. Так что объявляй начало ярмарки, люди и так уже заждались…

– Ты прав, друг мой, – кивнул Гуннар. И заорал: – Пусть начнется то, ради чего мы все собрались!

И, повернувшись ко мне, проговорил:

– Что ж, дроттнинг Скагеррака, пусть твои люди занимают лучшие места, которые ты выиграла.

– Нет, – покачала я головой. – В честь нашей битвы ты подаришь людям свою сагу, а я хочу подарить свой выигрыш хёвдингу Малого Бельта, который, получив ранение, не показал боли и поднял с земли свой меч вместо того, чтобы уклониться от смертельного удара. Думаю, такое проявление воинского духа послужит отличным примером для других бойцов, и оно достойно хорошей награды. Ибо для викинга важнее умереть с мечом в руке и попасть в Вальгаллу, нежели выжить, стоя на коленях перед противником.

Взгляд Гуннара внезапно стал другим.

– Сильное решение, уважаю, – произнес он. – И, кажется, теперь понимаю, почему жители Скагеррака выбрали своей королевой юную девушку.

Глава 39

– Ты отказалась от приза, и теперь нам достанутся худшие прилавки в дальнем конце площади, – с грустью проговорил Рауд.

– Ну, что делать, – вздохнула я. – Видимо, норнам захотелось именно так сплести нить сегодняшнего дня.

– Фроуд, Фроуд идет, – вдруг загомонили в толпе. – Дорогу слепому мудрецу!

Люди расступились, и на площадь вышел древний старик, по сравнению с которым наш Тормод казался просто зрелым мужчиной. Фроуд опирался на потемневший от времени боевой посох, окованный железом с обеих концов, а его глаза, устремленные вперед, были абсолютно белыми.

– Я все видел, – проговорил старик. – Асы забрали у меня зрение, но взамен дали способность слышать лучше других и видеть то, что недоступно людям. Пусть подойдет ко мне дева, выигравшая это состязание.

Много лет назад Фроуд был очень высоким и мощным воином. Годы согнули его, но все равно, когда я подошла, он оказался выше меня почти на голову. Пустые глаза без зрачков уставились на меня, словно заглядывая внутрь моей головы, – и мне даже показалось, будто невидимые узловатые пальцы копошатся в моем мозгу, перебирая мысли и воспоминания, которых не могло быть в голове средневековой скандинавской девушки.

– Ты пришла из мира богов, чтобы вершить великие дела на земле, – проговорил Фроуд после минутной паузы. – Но асы ничего не дают просто так, и тебе придется очень постараться, чтобы пройти назначенное ими Великое Испытание.

«Ну вот, – с некоторой грустью подумала я. – И как я теперь буду убеждать себя, что встреча с Одином и Ньёрдом привиделась мне в горячечном бреду? Впрочем, думаю, я справлюсь. Когда очень хочешь уломать себя на выгодные и удобные убеждения, обычно это получается и быстро, и качественно».

– Однако нельзя идти против воли богов, если следуешь по пути, предначертанному ими! – воздев палец кверху, громко проговорил старик. – Сегодня они даровали тебе победу, а от такого дара никогда нельзя отказываться, даже если у тебя благородное сердце. Потому мое слово таково: лучшие места на сегодняшней ярмарке займут жители Скагеррака. Рядом с ними разместятся торговцы общины Малого Бельта – это дар Лагерты хёвдингу, получившему случайную рану в дружеском поединке. Далее встанут жители нашего поселения, ибо Гуннар был вторым на ристалище. Ну а за ними возьмут свои места остальные согласно правилам, озвученным перед боем.

– Отлично сказано, Фроуд! – прозвучал голос из толпы.

И тут же раздались другие:

– Воистину устами этого старика говорят сами асы!

– Верно!

– Пусть так и будет!

Подошедший Гуннар осторожно положил громадную ладонь на плечо старика.

– Не зря твое имя означает «мудрый», – проговорил он. – Все будет так, как сказали асы, используя твой голос, чтобы донести до нас правду небес.

И, повернувшись к толпе, заорал:

– Друзья, снимайте камни с прилавков! Настало время торговать дарами земли, моря и леса, которые вы привезли сюда для честной торговли!

И все завертелось…

Люди принялись разгружать телеги на прилавки, выделенные для них Каттегатом. Честно говоря, я не совсем понимала, чем наши места лучше соседних. Но потом мне в голову пришло некое предположение…

На каждом из прилавков были начертаны руны, по которым можно было определить, как за